Искра твоей души

До нас донёсся его крик, в котором бурлил гнев и отчаянье:

— Доротея Идрис!

Меня будто толкнуло в грудь, перебило дыхание.

— Иди, птичка, и будь разумна, — сказала Кларисса, подталкивая меня к отцу. — Помни, что он не должен знать о нашем уговоре. Одно лишнее слово и сон станет явью.

Отец метался на крыльце, всматривался в переплетение ветвей кустарников и тропки сада, на осунувшемся лице горел болезненный румянец. Во мне точно что-то замёрзло на время, слёзы спрятались в уголках глаз.

— Зачем так кричать, папуля?! — с усилием изображая улыбку, воскликнула я.

Хорошо, что мы сразу покинем имение. Я не вынесу долгого притворства и бесконечного прощания.

— Иди за мной, — хрипло велел отец.

Он запер дверь кабинета изнутри, тяжело опустился в кресло. Я села напротив и старательно выпрямила спину, продолжая глупо улыбаться. Это каким-то образом держало меня, не позволяя раскиснуть.

Отец сразу же накинулся на меня с расспросами.

— Что ты задумала, глупая девчонка?!

Я сложила руки на коленях и не опустила глаз.

— Джудас уехал? — догадалась я.

— Бедный парень не находил себе места! — рыкнул отец. — Он сказал — ты отказалась выходить замуж, потому что приняла предложение этой… Этой женщины! — Он словно проглотил часть эпитетов, которыми собирался наградить эрри Уикфил.

— Я?!

Поборов желание сложиться пополам, чтобы унять пронзившую меня боль, я расправила плечи. Трусливое предательство Джудаса оказалось ещё более гадким, чем я посчитала вначале.

Собравшись с силами, я выдохнула. Ничего не придётся объяснять. Джу-Джу сделал всё за меня.

— Да, папуля. Я уезжаю с эрри Уикфил. Всегда хотела увидеть настоящую жизнь, а не прозябать в деревне.

«Выдержи это, папа! Прошу тебя, выдержи!» — молила я, наблюдая, как отец ещё больше меняется в лице.

— Настоящая жизнь!? — прокричал отец. — Ты знаешь, что говорят про балы в особняке?! Знаешь, какая репутация у этой бесстыжей женщины?! Похоть и разврат! Она превратит тебя в гулящую девку!

— Откуда мне знать?! Ты никогда не отпускал меня на праздники, — унимая дрожь, парировала я.

— Я берёг твою честь и родовое имя Эйр-Идрис! Кларисса использует тебя для собственного развлечения и выкинет, или отдаст такому же развратнику, как она сама.

Голос отца сделался тихим, упав почти до шёпота. Он сидел, обхватив голову руками, не смотрел на меня.