Искра твоей души

Я пожала плечами и положила ладонь себе на лоб, оказавшийся на этот раз горячим и сухим. Мои мысли стали настолько разрозненными, что я с трудом сводила их вместе. Я рассмеялась, а следом меня задушила волна неожиданной злости.

— Вы уверены? — переспросил Лазарь; слова звучали словно издалека. — Ваша бледность наводит на некоторые мысли…

Здоровый глаз секретаря оставался ясным и цепким, зрачок терялся среди черноты радужки. Горбун всё так же походил на колдуна и будто пытался меня зачаровать, но Лазарь презирал магию.

В присутствии Гераты он неоднократно нелестно отзывался о волшебном искусстве.

— Странный вы человек. Никак не разгадаю…

Я не ожидала, что произнесу это вслух, и испуганно замолчала.

Комната теряла очертания, и только пугающее лицо секретаря герцогини я продолжала видеть чётко. В памяти отпечаталось, что все дни в резиденции я встречала Лазаря не только в библиотеке, но и в коридорах, во дворе, в парке и других местах, где бывала. Он проходил рядом или вдалеке, делал вид, что занят раздумьями, наставлял почтового курьера или слуг, а сам нет-нет да бросал на меня внимательный взгляд.

Всё это неспроста!

«Конечно же! В доме Клариссы Уикфил и быть иначе не может! Доверчивая Тея!» — Меня осенила догадка.

Напрасно я хорошо отнеслась к Лазарю. Предатель подослан Клариссой, чтобы наблюдать за птичкой в клетке! Фанни, любой другой помощник герцогини готовы донести до хозяйки, что делает Доротея Идрис! Как гадко!

— Вы следите за мной?! Преследуете?! — выпалила я, теряя над собой контроль.

Я сжала пальцами виски. Голову пронзило острой болью, словно прошило тонкой и длинной иглой.

Лазарь ничуть не удивился, не изменился в лице или это я перестала различать детали?

— И не думал, эрри Доротея, — с холодной отстранённостью парировал он, а во взгляде снова появился укор. — У секретаря много дел, но в их перечень не входит следование за первой попавшейся юбкой. Я здесь не ради вас.

Последняя фраза прозвучала слишком многозначительно.

Всё-таки что-то его задело. Какие-то мои слова или поступки, но я никак не могла припомнить ни одного промаха, способного оскорбить Лазаря. Это же я должна злиться на него! Четыре дня каждый мой шаг проходил под присмотром горбуна.

— Вы хотите обидеть меня? — тихо спросила я.

Я разрывалась между желанием уйти и намерением доказать секретарю герцогини его неправоту. Ещё эта противная слабость и тяжёлая голова…

— У вас красивые глаза, эрри.