Глория. Капкан на четвертого

Остановились мы у широких белых дверей с вычеканенной короной и замершими по обеим сторонам от них стражниками с алебардами. Форма их несколько отличалась от стандартных серых мундиров королевской стражи. Мундиры лейб‑стражников были темно‑бордового цвета, а на левой стороне груди алела вышивка с инициалами королевы.

– Лорд Айронд де Глерн и леди Глория де Скалиор к ее величеству, – отчеканил Айронд.

Наверное, где‑то здесь в стену был вмонтирован передающий кристалл. Так как за дверью буквально через несколько мгновений раздался зычный голос, повторивший его фразу.

Сразу же после этого двери распахнулись, недвусмысленно приглашая нас пройти, и Айронд шагнул вперед.

Приемный зал, где ее величество встречалась с посетителями, был отделан дорогим розовым и вишневым мрамором. На стенах отливали золотом рамы портретов, в неглубоких нишах виднелись изящные золотые статуи, а на потолке мерцали светокристаллы в золотых держателях.

В общем, все вокруг выглядело пышно, помпезно, безумно дорого.

Так, как и полагается для королевских покоев. Но почему‑то это место лично у меня вызывало не восхищение, а какое‑то гнетущее, тревожное чувство.

Сама королева Габриэлла сидела на небольшом золоченом троне, оббитом алым атласом и украшенном рубинами. Вся ее поза выражала нетерпение и взволнованность, изящные пальцы так крепко сжали подлокотники, что побелели. Однако это не мешало ей выглядеть настоящей красавицей в усыпанном бриллиантами серебристо‑сером платье и бриллиантовой диадеме, переливающейся среди светлых, уложенных в затейливую прическу волос.

Королева была не одна. Рядом с ней стоял крупный мужчина средних лет, в богатом камзоле, узких бриджах, белоснежных чулках и лакированных туфлях с огромными серебряными пряжками. А еще с длинной поясной подвеской, прямо как у Дрюкля!

Неудивительно, что при такой ассоциации он сразу мне не понравился. Да и лицо незнакомца тоже красотой не блистало, лишь усиливая первое впечатление.

Темные жиденькие волосы были зачесаны назад, открывая морщинистый лоб и обвисшие словно у бульдога щеки. Под крупным носом тянулась тонкая нитка поджатых губ, а глубоко посаженные глаза смотрели холодно и цепко.

Ее величество нетерпеливо взмахнула рукой:

– Айронд! Наконец‑то!

Мы приблизились к трону, и я присела в реверансе, почтительно уставившись в пол.

– Ах, оставьте, Глория, оставьте! – импульсивно воскликнула королева.