Я (не) согласна

и любить легкие деньги. Мало кто из продажных женщин согласится работать кухаркой или портнихой - это слишком тяжело для них! М. не знала другой жизни. Но для дома утех у нее была слишком нежная психика и слишком упрямый характер. Однажды агрессивный клиент избил ее до полусмерти. Поднявшись на ноги, она решила изменить свою жизнь. И, переодевшись в костюм своего клиента - в том числе намотав на бедра его пояс с монетами (и оставив глупцу взамен весьма фривольное платье), она исчезла. Увы, М. слишком хорошо знала мужчин, чтобы им доверять.

Более того, она их ненавидела. И убила - однажды она убила даже не человека, а кусок мяса, по недоразумению названный мужчиной, который пытался изнасиловать ее в подворотне. Так она узнала, что убивать совсем не сложно. И еще - весьма приятно. Осознав, что дрожит от счастья, пиная мертвое тело, М. отправилась прямиком в монастырь с.Е. с тем, чтобы никогда не покидать его стены."

---

Я писала почти до самого рассвета, выплескивая из себя воспоминания и страшась даже перечитать написанное.

Под конец глаза стали закрываться сами собой, а перо выпало из рук.

- Степан, эй, Степан! - трясла меня за плечо чья-то рука. - Хватит дрыхнуть. Ты мне сегодня нужен.

Я вскинула голову, с трудом разлепляя глаза и подгребая под себя тетрадь.

- Я надеюсь, что ты не пишешь доклады Кирьяну Браенгу, нет? И Эстебану Галлийскому тоже не пишешь? Тогда давай передевайся и спускайся. Быстро завтракаем, и нас ждут в суде.

- Не нас, а вас, - проворчала я, украдкой проверяя, не сбилась ли грудь.

- Я-то тут при чем?

- Будешь записи вести, дубина, - ответил Дамир. - Спуститься сам сможешь? Как нога?

Я вытащила ногу из-под стола и повертела во все стороны. Боль еще была, но совсем слабая.

- Смогу, - ответила я. - Дамир Велеславович...

Он странно на меня посмотрел, и я мгновенно захлопнула рот.

- Всеславович, - поправил он меня.

- Да, простите, - кивнула я. - Вы идите, я дальше сама... сам.

Да что это такое! Язык сегодня совершенно меня не слушается!

Блондин коротко кивнул, "не заметив" моей оговорки, и вышел.

Я подскочила, застонав от боли в спине, и принялась умываться. Парадный костюм был хорош тем, что к широкой белой рубахе прилагались кружевное жабо и жилет - по последней франкской моде, а это значит, что мою многострадальную грудь можно было перевязать чуть слабее. Всё равно будет незаметно. Только жарко. Ничего, лето не вечное. Панталоны с нашитым спереди гульфиком были уже узковаты.