Принц в академии дракона

Около нас сидел мой знакомый Ройк, и, кстати, отличник, а рядом с ним девица с очень редкой шевелюрой.

— Кажется, я понял, — посмотрел я на пострадавшую.

Видимо Эви относится к тому же сорту магов, что и Улисса: «Добавляю что могу, а оно как жахнет».

— А что сегодня? — я раскрыл учебник.

Эндрю любил соединять курсы, считал, что мы можем научить друг другу чему-то новому и интересному.

— На наш вкус, — зарделась девушка. — Я подумала о невидимости.

— А ты уверена? — удивился я. — Это не так просто.

— Главное, следовать правилам, — заворчала де Алькан.

— Что там сложного?

Я мог также рассуждать и про артефакт, сушащий волосы, но пример-то сидит перед моими глазами.

— Ладно, ведьма, — смирился я. — Побудешь идейным вдохновителем. Что будет нашим предметом?

Главное в артефакторике – выбрать накопитель для магии. Слабый не выдержит силы, сильный ее просто проглотит. У каждой вещи есть своя шкала, начиная от застиранного носка, заканчивая драгоценным камнем. Мне ли этого не знать, в комнате матери до сих пор стоял рубин, называвшимся «Сердцем богов».

К чести мачехи, она в свое время защитила артефакт, не дала добраться до него предателям. Отчасти из-за этого у нас были хорошие отношения.

— Я подумала о зеркале, Рифер, — начала Эви. — Оно испокон веков считается магическим предметом. Вампиры не отражаются, ведьмы задают вопросы, а если нужно, то там можно спрятаться.

Я в ней не ошибся. Пусть большинство студентов считают ее отчаянной, но она думала в правильном направлении. По слухам, в зазеркалье можно даже создать тропу между влюбленными.

Но пока это никому не удавалось.

— Начнем, — подмигнул я ведьмочке, и засуетился рядом.

В целом, ей и не требовалась помощь. Та сама подбирала нужные заклинания, вливала силу, мне же оставалось только вычитывать учебник и двигать ее в нужном направлении.

По мне Эви чересчур суетилась, нервничала, стараясь сдать все лучше.

— Эндрю добрый, ты можешь так не переживать, — заверил ее, когда услышал очередной протяжный вздох.

— Не хочу, чтобы его расположение влияло на оценки, — ощерилась девушка.

— Год, и я не смогу...

— Что? — перебил ее я.

Все барышни любили заявлять мне, что они несчастные девицы, обделенные родительской любовью, и вот-вот будут выданы замуж за самого ужасного и противного старика. Время проходило, но ничего подобного не случалось. Приготовившись к очередной лжи, я сомкнул глаза. Ну, давай.

Де Алькан как будто бы потерялась в пространстве, помрачнела, побледнела, а потом резко собралась.