Каменная роса

– Она держала камень в руках! – разорвал тишину ведун.

Сердце ухнуло, воздуха стало не хватать.

– Да кто ж его здесь в руках не держал, – собрав остатки самообладания, спокойно проговорила Белена.

– Я не держала, – пискнула Добронега.

– Никто его здесь не держал, кроме меня, – сузил очи Подвиз, снова подаваясь вперед.

– Я держала камень… дома, – начала выкручиваться Белена.

– Она держала камень в руках, но уже давно, сейчас его у нее нет, – опустил зерцало ведун.

– Пусть так, – кивнул Подвиз.

«И что для этого ряженого «давно» – седмица, две, год?» – Белена понимала, что выдыхать рано.

Зерцало повернулось в сторону гридней, с ними было покончено довольно быстро, ведун направился к Ставру.

Бунчакский княжич продолжал сидеть под мечами и с нескрываемой усмешкой смотрел на кудесника, вся его поза выражала хладнокровное спокойствие. Ведун задвигал зеркалом над головой Ставра, забормотал что-то невнятное, потом резко дернулся всем телом, отскакивая на два шага, словно его толкнули в грудь:

– Сей муж держал камень в руках!

По горнице пошел ропот.

– Он не мог его держать, – сухо проговорил Подвиз. – Я не показывал любезному гостю свои богатства.

– Он держал камень в руках… не могу понять, – ведун снова направил зерцало на полонянина, – или вчера, или сегодня утром.

Белена прикусила губу, чтобы не застонать от досады: «Я сгубила его!»

– Я же говорил – бунчака рук дело! – взревел Брячислав. – Я ж тебе то твердил, не останавливаясь! – подскочил он к Великому.

Ставр лишь криво усмехнулся.

«Отчего не оправдывается? Его слово против слова ведуна?!» – с мольбой посмотрела Белена на подельника.

– Где сейчас камень? – спросил Подвиз, поднимаясь с престола.

– Того я не вижу. Колдовской печатью от меня закрыт, – с достоинством проговорил ведун.

– Да пытать вора надобно! – размахивая руками, выкрикнул Брячислав. – Все на дыбе Чуриле скажет. Уж сумеют язык развязать!

– Уймись! – рыкнул Подвиз на братца. – Что скажешь, гость любезный? – мрачно бросил он Ставру.

– Навет.

И все? Белена почувствовала разочарование.

Если дойдет до пытки, придется сознаваться, нельзя безвинного мукам предать.

– Это он, колдун проклятый! И терем он поджег, – продолжал бушевать Брячислав. – Пока его не было, ничего не горело, жили мирно да ладно. А теперь раздоры да несчастья. Он камень умыкнул, он!

– Да точно ли ты видишь, что камень у бунчакского княжича был? – неожиданно вступился за полонянина Мстислав. – Ты проверь, проверь еще раз, – кивнул он ведуну.