Тёмные плясуньи

Наблюдая за ней, Керней, видимо, пришёл в себя и продолжил сам – Ирина не успела попросить его о том, когда терпение закончилось.

- Он лежал так, что поначалу я решил, что он умер, и даже удивился, почему магические фигуры не сообщают о его смерти его сторожам – и тем, кто поддерживает его тело в жизненном подобии. Но, поднапрягшись (в этом комнате темно – и только символы пентаграмм дают тусклый магический свет), я заметил, что его грудь еле заметно и очень медленно то поднимается, то опускается.

 

- Жив! Всё-таки жив ещё! – шёпотом выдохнула Ирина, а Оссия с облегчением опустила напряжённые плечи. – Прости, Керней, я эгоистична. Для меня ведь главное – Бриндан. Пока жив его дядя, моего Бриндана не подключат… ой… Не подсоединят к этой магической системе, которая сдерживает болото. Я ведь права?

- Права, - мрачно сказал Керней. – Вот только две вещи не понимаю. Я магическое существо, но и у меня бывают мурашки по телу. Я, конечно, слышал о том, что человек может сойти с ума, но… То, что я видел, можно ли считать сумасшествием?

- А что ты видел? – боязливо спросила Оссия.

Фамильяра внезапно передёрнуло.

- Вроде и ничего особенного, - признался он. – Но это было так страшно – даже для меня. Он лежал-лежал – и вдруг повернул ко мне голову. Я был невидим для охраны! А он меня… почувствовал! И не просто почувствовал. Он взглянул на меня – ясными глазами. Глазами, которые всё понимали. И засмеялся. Я слышал его смех – честное слово магического существа! И, боги, я не хотел бы слышать его снова.

Он похож… - Керней сморщился в напряжении подобрать слова. – Он похож на шуршание сгоревшей бумаги. Я видел открытый рот Коршуна и слышал этот шелест… Разве может нормальный человек так смеяться?! И почему он засмеялся, увидев меня?!

Ирина мучительно размышляла, но не над вопросом фамильяра. Нет. Информация Кернея позволила ей выдохнуть из-за другого.

- Если у него хватает сил, чтобы смеяться, значит, Бриндана не скоро заставят продолжать его… работу, - хмуро сказала она.

– Простите мне мой эгоизм. Давайте попьём чаю, а потом у нас останется полчаса на репетицию того, что показала нам старая Триса. Керней, посмотришь, все ли движения мы делаем правильно. 

- Это-то я сделаю, - недовольно пробормотал Керней, но девушки заметили, что он с облегчением воспринял переключение на другую проблему. Слишком уж сильное впечатление получил прошедшей ночью.