Тёмные плясуньи

С ним был Лиам, который со вздохом сказал, что сегодня репетиций с Фридой не будет, потому что пришёл заказ на двух танцовщиц. Бриндан будто убедился, что Ирина под защитой, и попрощался на эту ночь. А девушки снова попали в багровый зал в замке Коршуна, и снова Ирина почувствовала на себе странный властный взгляд от кресла, в которое прислуга сгрузила единственного зрителя. 

И новый день, и новая ночь, а за ними следующие сутки… Ирина решила забыть, что Бриндан сделал ей предложение.

Тем более что она, кажется, начинала привыкать к нему, к его подчас незаметному и ненавязчивому присутствию по ночам, во время репетиций с Фридой. Маленькая танцовщица, кстати, и в самом деле серьёзно поглядывала на парня, явно прикидывая его в качестве партнёра в их ночных поездках. И даже то, что он богат – Ирина рассказала ей – танцовщицу не останавливало. 

- А чего зря бегает по ночам? – пожала она плечами. – А так и нам даст заработать побольше, и самому скучно не будет.

Практичная девушка! 

Ирина однажды, во время очередных проводов в пансионат, сказала ему, смеясь, кем видит его Фрида. Бриндан не удивился.

- Пару раз я ловил её взгляды. Сначала думал, что я ей нравлюсь, а потом убедился, что нравлюсь – но в качестве танцовщика. 

- А ты самоуверенный, - насмешливо поддела его Ирина. – Ишь – нравлюсь!

Он вдруг остановился, ощутимо тяжело дыша, хотя обычно шёл легко.

И, словно переждав какое-то трудное мгновение, хмуро сказал:

- Если бы… Если бы я был самоуверенным!..

Дни летели быстро и незаметно, но по ночам Ирина вдруг начала до ужаса бояться, что зеркальце вот-вот перестанет давать возможность поговорить с Лирейн. Причём, как почудилось, и Лирейн тоже перестала быть безмятежной в беседах. Но, как в одну прекрасную (или несчастную?) ночь выяснилось, переживала она из-за другого.

В ночь, когда им было дано поговорить только десять минут, Лирейн вдруг воскликнула – едва не плача:

- Как же теперь быть?! Как тебя оставить там, где мне было плохо? Я знаю, Ирина, что ты привыкаешь! Но… этот наш мир пострашней вашего! У меня здесь защитников так много! И все меня холят и лелеют! А ты – там! Одна! И без меня! Бедненькая!

У Ирины тоже слёзы выступили от её жалости.

 

- Ничего, Лирейн, - сумела выговорить она.