Его Величество Змееныш

Сколько времени это длилось? Она счёт потеряла, между припадками погружаясь в вязкий туман марева снов. Там снилось ей зеркало, тёмное, мутное. Почему-то покрытое инеем. И никаких больше звёзд…

— Тебе нужно поесть. — пелену сна разорвал тихий голос, и перед глазами явился маленький стаканчик йогурта с торчащей в нём чайной ложкой. — Я покормлю, только рот открывай.

Открыла глаза окончательно. Ночь. Ева лежит на диване. На ней натянута чёрная чья-то футболка с какими-то кислотными надписями и черепами. На столе горит лампа, старое кресло придвинуто к изголовью.

— Какой теперь день? — прохрипела, пытаясь подняться и сесть. Голова снова предательски закружилась.

— Третий. Если ты не о сотворении мира, конечно.

Отступать Илья не собирался, упорно настаивая на идее её покормить.

— Линялый песец… — Ева выдохнула, натурально хватаясь за голову.

— Я на твою кафедру позвонил, — Змеёныш зачерпнул ложку йогурта и настойчиво протянул её Еве.

Та рвано вздохнула, брезгливо понюхала подношение, но рот послушно открыла.

— Ты сдурел, — прошептала устало, глотая кислятину. — Я бы сама разобралась.

— Всё нормально, — вторая ложка тут же возникла у губ. — Ты на официальном больничном до понедельника. С врачом я связался. Завтра бумаги все привезут.

— А? Фигня какая-то… — вяло пожаловалась ему Ева.

— Это да… — Змеёныш покладисто с ней согласился. — Ты, главное, не вибрируй. Мне может счета все и заблокировали, да только страховки остались.

— Ваше высочество, ничего что я вами так запросто? — после четвёртой ложки йогурта, скормленной осторожно и трепетно, Ева нащупала свой сарказм.

— Что вы, сиятельная. После того, как вы облевали мне тапочки, испачкали всю одежду и спите теперь в моей старой футболке и новых трусах, какие между нами условности?

Илья абсолютно беззвучно смеялся. А Ева судорожно подняла край футболки, обнаружила весь масштаб собственного падения и мучительно покраснела.

— Ев… ты это в голову не бери, — он тихо выдавил, нервно вдруг облизнувшись и ставя стаканчик на подлокотник. — Ничего же ведь не было, — снова гулко сглотнул. — Алкогольное отравление, интоксикация. С кем не бывает.

Ева молча упала на твёрдую перьевую подушку. Потянула на себя одеяло. Память услужливо подкидывала чудовищные подробности «отравления»…

— Зачем? — она тихо спросила.