Между Сциллой и Харибдой

— Тогда уж порошком для вызова демонов, — заметил Альварес, которому мои слова явно пришлись по душе. Наверняка сразу начал прикидывать, что можно нарисовать на лбу или щеках друга. Особо там не развернёшься, конечно, для пентаграммы со свечами места не хватит, например. — Нарисовать руну вызова и хихикать в стороне, пока Рауль отбивается.

Он закончил составлять чайный сбор и теперь заливал его водой, кипятя её прямо в воздухе. Наверное, хотел произвести на меня впечатление. Но я и сама так умела. Разве что показывать пока нельзя.

Но у меня же выдающийся учитель, так что скоро будет можно.

— У меня активированная защита — абы кого не пропускает. Можете пройти вы, Хосе Игнасио и Марсела. И кто будет меня обсыпать? Вы, Катарина? Или Хосе Игнасио?

Я посмотрела на дверь. На ней действительно были следы защитного заклинания, но идентифицировать его модификацию я не могла. Возможно, там действительно стоял блок на проход всех неназванных. Альварес так вовсе не удивился словам принца.

— Я — нет, — согласился он и поставил перед нами заварник.

— Но в других я бы не был так уверен.

Он сел по другую сторону от меня и придвинул к себе вазочку с сухариками.

— В ком? — почти не сдерживая смеха, спросил Рауль. — В Катарине или Марселе?

Альварес предпочёл не ответить и сделал вид, что полностью занят сухарём. Тот был отнюдь не каменный, кусался легко и весело хрустел под зубами, поэтому я тоже съела несколько. А вот Рауль ограничился чаем. Правда, выпил пару чашек, после чего встал и предложил мне пройти в комнату для занятий.

Я с готовностью отставила недопитый чай ради разговора.

Альварес проводил нас хрустом сухаря и мрачным взглядом, который всверливался мне в спину между лопаток. Но если бы он только знал, о чём пойдёт речь, наверняка не был бы настроен так негативно.

— Как я понимаю, удалось договориться? — спросила я, едва дождавшись пока все щиты засияют. — И вас допустили до библиотеки?

— Не совсем, — ответил Рауль. — Мы всю ночь пытались достигнуть договорённости, и что-то начало вырисовываться только к утру.

В библиотеку меня допустят не раньше, чем я найду хозяев для пяти фамильяров. И вот это очень тонкое место, Катарина.

— Почему?

— Потому что с большой вероятностью ваше инкогнито раскроется. Главной фамильяры всё равно считают вас. Кроме того, рано или поздно кто-нибудь из известных нам горгулий или вышедших из анабиоза обратится к вам «донья» или даже просто упомянет о вас — и это вызовет ненужные вопросы.

Думала я недолго.