Между Сциллой и Харибдой

Ибо как может бледнеть камень?

— Фамильяр Эрилейских не зависит от них? — уточнил Рауль.

— Совершенно не зависит. Для того чтобы перемещаться, ему не требуется разрешение кого-то из рода. Более того, сейчас он на пике формы, поэтому род даже более зависим от фамильяра, чем фамильяр от рода. Я помню, донья, что вы хотели от него избавиться, но иначе, как убить, не получится. Но тут я скорее бы поставил на то, что он убьёт вас, донья. Он очень силён.

— Он может убить меня? — удивилась я. — Он же фамильяр рода.

— Ритуал дал ему много силы и независимости. И право решать, не приносят ли ваши поступки вред роду, — тихо сказала Альба. — Мы вас прикроем, и он не узнает, что вы здесь были. Но если он всё же решит навестить этот корпус, вам лучше быть как можно дальше отсюда, чтобы он вас не почуял.

Да уж, весёлая перспектива…

— А убить его вообще можно? — внезапно спросил Рауль. — У меня такое чувство, что вы намекаете на то, что данный фамильяр несколько сошёл с ума.

— Не несколько, а вполне конкретно сошёл, — ответил Бернар.

— Некоторые ритуалы даром не проходят. За заёмное могущество всегда приходится платить. А сейчас ещё приближается время нужного ему ритуала. Он может стать куда кровожаднее, чем раньше. А убить его можно, да…

Он замолчал. Наверняка не хочет выдавать методы, которыми можно убить не только сбрендившего фамильяра, но и нормального. Хотя кто в своём уме станет уничтожать помощника?

— Что для этого нужно сделать? — подтолкнул его размышления Рауль.

— Сделать это может только хозяин, — неохотно ответил Бернар. — Пройти по связи и резко ударить. Но я не уверен, что донья сильнее своего фамильяра. Да и знаний у неё нет.

— Тогда нам нужно это заклинание к тому, про уничтожение демонов, — решила я. — Когда у тебя на хвосте висит кровожадный фамильяр — то ещё удовольствие. Причём ещё неизвестно, прибудет ли он в компании тёти или нет.

Воображение услужливо нарисовало картину, как огромная уродливая помесь кота с орангутаном прыжками неумолимо движется к Теофрении.

Глаза горели красным маньячным огнём, с клыков капала дымящаяся слюна. И влекла этот ужас даже не я, а ритуал, проводить который я точно не собиралась. Я не донья Хаго: мне даже посторонних было бы жалко приносить в жертву, не то что подруг. Даже саму донью Хаго было бы жалко. Всё-таки она беспокоилась и о моём благе так, как это понимала.

— А у вас есть хвост, донья? — удивилась Альба.

— Это образное выражение.