Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

С того момента, как я впервые пообедала с дэврами, прошло ещё два дня. Официально, кроме Юна, ко мне в ученики так никто и не попросился, но интерес дэвров к новым знаниям был очевиден. Я играла им вечерами, ещё пару раз ела с ними за столом. Как бы невзначай, по ходу дела, они спрашивали разные вещи, что сводились, по сути, к одному: «Чего этим вашим красавицам надо».

Что ж, в форме простой беседы воспитание может быть не менее эффективным…

Рояль на второй день вытащили наружу, дикари сколотили над ним беседку, а то под напором дэвров домик грозил развалиться.

Заявленную мною плату за развлечение я обернула в своего рода игру, памятуя о соревновательном духе среди «мальчиков». Всего лишь объявила, что тот, кто выразительнее всех отзовётся о музыке, тоньше всего прочувствует её настроение, и станет моим сопровождающим на следующей прогулке по городу. А то это «голосование», устраиваемое на кулаках, мне совсем не понравилось и после променада с Вангапу и Вепрем я наотрез отказалась выходить в город с такого рода «победителями». Поубивают ещё друг друга, не дай боги.

Среди невнятного глухого рыка и одобрительных ударов в грудь победила эта характеристика нетленной фуги мэтра Дивельстера от варвара по имени Мохайя Дичок:

– Ну, эта… Ваще! Круть. А в конце ещё это «тара-та-та-та» – ну вот как горчички к маринованной говядинке плеснули, прям в самую масть зашло…

Судя по согласному рычанию, Мохайя Дичок этой ёмкой фразой выразил общий восторг всех слушателей.

Впору было рассмеяться, но нельзя.

– У этого яркого произведения очень чувственный финал, – согласилась я, чётко выделяя эпитеты. – Действительно, темп поначалу очень выдержанный, но он потихоньку набирает обороты, заставляет ожидать большего, волноваться… И вишенкой на торте, или, как вы выразились, острой приправой к выдержанному мясу, звучит в конце кода. Вы очень тонко прочувствовали эту композицию, господин Мохайя. А что бы Вы сказали самой девушке, когда Вам так понравилось исполнение?

Мохайя зарычал, потянувшись к массивной цепи на груди.

– Словами! – взмолилась я.

– Так это… прям кишки все наизнанку вывернула, тесса, – серьёзно сказал Мохайя.

– «Ваша игра затронула меня до глубины души», – аккуратно переиначила я.

– Агась, – рыкнул дэвр. – Вот прям туда, в самую, мать её, душу; эт ты верно, тесса, базлаешь.

– А мне это… Ну… Как манукоми́хи на нос села и трепещет себе крылышками, аж вздохнуть боязно, – неуверенно добавил Юн. – Ну, манукомихи – это птичка такая крохотная.