Зачем тебе ведьма, ведьмак?

Не позволю за так просто жечь своих. Я хоть и полунавь, но к ним ближе, чем к людям: они меня шпыняли меньше и почти не пытались поднять на вилы. Когда я уже была готова вмешаться, мужчина встряхнул рукой и свет исчез. Лишь в воздухе ощутимо пахло железом, да на языке осел вкус медных монеток.

Анчутка медленно открыл уже зажмуренные глаза. Весь вид его был испуганный и несчастный.

– Я такой шарик на входе повешу, – пообещал ведьмак. – На людей он не среагирует, но стоит сюда нечисти войти, мигом спалит, ни шерстинки не останется.

Всё понял?

Анчутка кивнул.

– Свободен.

Дух тут же пропал, словно его и не было никогда. Я сморгнула навь на глаза и увидела, как он улепётывает в маленькое окошечко, затянутое слюдой.

Ведьмак сморщил нос и предложил поскорее покинуть душное помещение со столь спёртым воздухом.

Оказалось, что ведьмаком быть не особо трудозатратно, а к тому же ещё и довольно приятно. Благодарность селян была велика, и вся она выразилась не только в хвалебных речах, но и в щедрости приёма.

Организовали нам и баню на другом конце села, и сытный ужин, и постель.

С постелью, правда, возникла заминка. Когда хозяин тихонечко спросил у Дария, как нас с ним спать положить: врозь или вместе, ведьмак не сразу нашёлся с ответом. Я сидела напротив и с удовольствием наблюдала за его метаниями. Одна постель им, конечно же, не рассматривалась. Но и выпустить меня из виду на целую ночь безусловно не хотелось. Просить положить в одной комнате, но на разных кроватях – ещё более странно и вызовет массу пересудов.

В итоге он решил рискнуть.

Я сидела и ждала, придёт ли Дарий, запечатывать окна и двери, как тогда в гостинице. Мне очень мечталось, чтобы не пришёл. Не то чтобы я собиралась сбежать - хотя и такие мысли мне в голову приходили, - просто хотелось по-глупому верить, что что-то между нами всё же изменилось с тех времён начала знакомства.

Но он пришёл.

В тишине развесил заклинания на все возможные проёмы. Заградительные и сигнальные, ведь сейчас на мне не было сдерживающих чар, а значит, я могла бы попытаться вскрыть свеженаставленные решётки.

Я, сидя на кровати, неотрывно следила за его движениями. Судя по напряжённым плечам, он чуял моё внимание, но упорно продолжал молчать.

Задержался на выходе, кинул быстрый взгляд и кивнул. Вероятно, это было пожелание спокойной ночи.

Если бы я была менее довольна жизнью, учитывая чистую до скрипа кожу, разомлевшую после парилки, и набитый яствами живот, я бы, наверное, обиделась.