Луна для Дракона III

- Спасибо вам господин Уилинс, спасибо, что дали еще шанс… девчонка непокорная, но посидев в темнице все переосмыслит… вы уж извините… - раскланивалась женщина.

- Деньги верните, - протянул он руку.

Скрепя всем своим существом мадам вернула мешочек с деньгами и гневно смотря на девушку прошипела: - Идем.

Если бы взглядом могли убивать! Так смотрела мадам на нее и швырнула ей плащ. - Прикройся, ты отправишься в городскую тюрьму, посидишь, подумаешь.

Она прибывала словно во сне, ее куда-то повели, потом повезли в закрытой карете, потом грубо толкнули и повели по гулким холодным, каменным коридорам, и втолкнули в темницу.

Ее заперли внизу, в одной из старых камер, которыми не пользовались неизвестно сколько времени. Каменные стены. Каменный пол. Койка. Ведро для того, чтобы сходить по нужде. Впрочем, она им не пользуется, потому что не ест и не пьет. Это все равно неправильно! Она не животное, даже если она ничего не помнит и ничего не может поделать с этим. И сидит в клетке, где вместо дверей – тюремные решетки.

Девушка присела на койку и опустила глаза на свои руки ахнув.

Все ее тело обвивали золотисто-серебряные узоры, сплетающиеся в непонятные символы и знаки, выводя на коже никому не известные письмена. С мягким светом они угасали, будто растворяясь в ней.

- Что это? - прошептала она и замерла, ей было страшно. Она вспомнила чувство не только страха, но и одиночества, боль, а еще туман с тварями и задрожала крупной дрожью. Запахи вгоняли ее в состояние агонии, она не могла выносить темноту, вонь и что-то страшное давило и сковывало ее, что-то внутри нее рвалось на свободу словно требуя пробуждения.

Девушка часто задышала с усилием замедляя вдохи и выдохи. Постепенно огонь внутри нее потух и затих.

Она лежала на койке столько, сколько себя помнила. Она ничего не знала, кроме этого холодного каменного помещения. Она Пустая. И не знала, зачем продолжала свое существование. Сколько она так провела времени – не знала, но постоянно дрожала и не могла унять дрожь, тело покрывалось испариной, ее бросало то в холод, то в жар.

Наконец она услышала скрип открываемого засова, приподнялась и без всякого выражения с пустующим, безразличным взглядом посмотрела на открывающую дверь. В ее камеру входил начальник тюрьмы.

- Одумалась?

Она молчала и напряглась, а потом резко поднялась и, как только сил хватило, и посмотрела на мерзкое существо, - Лучше я сдохну, чем позволю тебе до меня дотронуться.

Он подскочил и ударил ее, но девушка не шелохнулась.