Забытая эльфийка

И это не просто бред безумного старика.

Глава 25

Это случилось, когда я уже совсем потерял всякую волю к существованию. Даже не знаю, на каком году моего пребывания здесь это было. Я смотрел в темноту, и мне стало казаться, что это не свет не попадает в камеру, а мои глаза начинают слепнуть. Лишь визиты караульного напоминали мне о том, что время не стоит на месте, но и они становились все реже.

В один день я заметил, что стражник вел себя не как обычно. Он не сунул мне тарелку с едой в отверстие у пола, а стал отпирать решетку.

Мое сознание тогда находилось в состоянии спячки, мне даже не было интересно, зачем он это делает.

«Вставай, старая развалина, – гаркнул он на меня. – Ты свободен».

До меня упорно не доходил смысл его слов. Свободен? Что значит свободен? Что есть свобода, и какое отношение она могла иметь ко мне?

Стражнику надоело ждать, пока я соображу, что к чему, он схватил меня в охапку и поволок к коридору. Там поставил на ноги и, подгоняя пинками, повел к лестнице. Пока я шел темными коридорами, до меня стал потихоньку доходить смысл происходящего.

Винтики бюрократической машины стали на свои места и меня выпускали из темницы.

Я не знал, как реагировать, радоваться, плакать от счастья, целовать моего вчерашнего надзирателя или пуститься в пляс. Хотелось делать все и сразу, но вместо этого я ошарашено молчал и плелся в указываемом тычками направлении.

На улице властвовала непогода. Дождь стоял стеной, беснующийся ветер швырял капли холодной воды во все стороны. Он будто пробовал на прочность стены темницы, крохотные окошки верхних ярусов и силы тех несчастных, кому взбрело этой ночью выйти наружу.

Воздух был обжигающе ледяным и продувал мою мокрую до последней ниточки одежду, превратившуюся за многие года в лохмотья. За эти пару секунд свободы я промерз до самых костей, что бродячий пес. Да и тот сейчас наверняка отсыпался в какой-нибудь теплой конуре под чьим-нибудь сараем.

Мне некуда было идти. Да и если бы было, сумел бы я? Разбушевавшаяся стихия свалила бы меня с ног, и остаток ночи я провел бы в сточной канаве.

А наутро уже мучился бы от жуткой лихорадки

И я совершил самую страшную ошибку в своей жизни. Попросил караульного позволить переночевать эту ночь в своей камере. Он согласился и проводил меня вниз. Здесь я отогрелся и заснул самым счастливым сном. Да то была счастливейшая ночь. Я заснул, веря в то, что свободен, что волен делать, что пожелаю и уйти куда захочу.

Какое же разочарование ждало меня утром.