Забытая эльфийка

Мальчонка, надо отметить, был подозрительно на него похож, хотя от роду ему было не больше лет семи, а самому трактирщику я бы дала не менее семидесяти. Интересная картина получалась. Размышляя над этим вопросом, я подошла к Нике.

– Чего это они так радуются? – с любопытством спросила она. – Ты прям фурор произвела.

– Не я, а ты, – пояснила я.

– Это как?

– Ты сейчас концерт давать будешь. Да-да, рот так же открываешь, только чтоб еще и звуки оттуда раздавались. Желательно приятные, а то публике не понравится.

– А как же «притворишься немой»? Как я буду немой притворяться и петь одновременно? – это у нее от внезапной славы в голове помутилось что ли?

– Не будешь ты притворяться немой, – вздохнула я.

– К эльфам тут уважение большое, ну, хозяин и подумал, что ты моя служанка раз человек. Предложил спеть, развеять, так сказать, публику.

Ты видела их взгляды? Меня бы в случае отказа разорвали бы на мелкие тряпочки!

Ну, выручай, а. Это все же лучше, чем мыть посуду.

Подруга еще не освоилась с ролью звезды эстрады, как толпа начала скандировать, требуя зрелищ и стучать по столам чем ни попадя.

Нике ничего не оставалось, кроме как встать. Толпа радостно завопила.

– А что петь-то? – спросила она меня, обернувшись.

– Неважно, они все равно тебя не поймут, главное – чтоб проняло.

И их действительно проняло. Видно, с культурой в этом мире туговато. Из песен застольные да походные. Им бы парочку наших герлзбэндов напрокат сдать, озолотиться можно.

Старший сын трактирщика кое-как подыгрывал на стареньком струнном инструменте, толпа прихлопывала и притопывала в такт особо веселым композициям.

И им действительно было все равно, что они не понимали ни слова. Главное, что было всем весело.

Пыталась Ника исполнить и парочку лирических композиций, но они не пользовались успехом. Бородавчатый громила от ее нежного пения прослезился, а затем так разозлился этому факту, что его пришлось усмирять всем гномам, повиснув попарно на руках и ногах. Так что подруга больше не пыталась заводить песни о любви.

Трактирщик был вне себя от счастья. Такого веселья в его заведения давно не случалось. При этом никто не дрался, не ломал мебель и не бил посуду.

– Кто был ее учителем? – спросил у меня трактирщик.

– Караоке, – ответила я.

– Никогда о таком не слышал, – удивился тот, – но он очень хорош.

Вечер прошел на ура, и закончился далеко за полночь.

Трактирщик приготовил нам комнату на двоих и пообещал принести туда еще еды. Нику так и не отпустили перекусить.