Пролетая над орочьими степями

                – Федерико, не преувеличивай, как это не ночевала? Наверное, просто встала рано, сегодня такой важный для нее день, волнуется девочка.

                – Инор Павоне, она не ночевала у себя, – повторил управляющий. – Постель не тронута. И я не могу припомнить, как ни стараюсь, видел ли я вообще ее после ужина.

                – А лошади на конюшне все? – показал встревоженность отчим.

– Вдруг она слышала наш с вами разговор и подумала плохо о своем женихе?

                – Но покидать свой дом? Она скорее устроила бы скандал Франческо, в котором бы все и выяснилось. Нет, не в характере Виттории сбегать.

                «Очень даже в характере, – со злостью подумал Павоне. – Сбежала и унесла с собой десять тысяч золотых. Но ничего, далеко не убежит, мерзавка».

                – Мы ее непременно найдем, – сказал он вслух с показной озабоченностью.

– Франческо уже поставили в известность?

                – Я вам первому хотел сказать, – нервозно ответил управляющий. – Что делать-то будем?

                – Что-что? Искать, – важно ответил Павоне. – Может, мы зря паникуем, а Виттория просто постель заправила и пошла прогуляться, проститься с незамужней жизнью.

Кто знает, что там в голове у молоденьких инорит перед свадьбой? А лошадей вы зря не проверили. Горничная Виттории что говорит?

                – Что пришла, постель нетронута, и девушки нет. Инор Павоне, я чувствую, с девочкой что-то случилось, – дрожащим голосом сказал Корсини.

                «Где же была твоя чувствительность вчера, когда это что-то действительно случилось, – несколько раздраженно подумал отчим.

– Нет, ты у меня не больше года прослужишь. Вылетишь, и без всяких рекомендаций».

                – Не будем пока паниковать, – вслух сказал он. – Проверьте конюшню. Отправьте прислугу прочесать сад. И дом. Дом обязательно, – он важно поднял палец. – Даже самые непосещаемые комнаты, все закутки и шкафы. Винный погреб: мало ли, вдруг заглянула, а кто-то из прислуги не проверил и запер.