Пролетая над орочьими степями

Осмотрел Витторию очень тщательно, даже притащил откуда-то из университетских закромов артефакт по выявлению мельчайших магических флуктуаций, но так и не смог увидеть за магическим животным человеческой девушки.

                – Как интересно, – восторженно протянул он. – Эльфы всегда славились своими заклинаниями по превращениям. Но это – настоящий шедевр! Хотел бы я понять, как это сделано!

                – Нам бы этот шедевр изобретателю вернуть, – недобро сказал Роберто, не разделявший восторгов мага, – чтобы побегал в пушистой шкурке и понял, как плохо поступил.

Знаете, я начинаю понимать тех, кто считает, что магия – зло!

                – Я же никого заколдовывать не собираюсь, – обиженно заметил Скарпа. – Если знать, как проходило превращение, легче догадаться, как расколдовать. Интересно, инорита не запомнила хотя бы пару слов из заклинания?

                И он с надеждой уставился на филлара.

Но та его ничем не обрадовала – ни одного эльфийского слова при превращении сказано не было.

                – Ее отчим чем-то облил, – ответил Роберто, который запомнил историю девушки и теперь мог за нее отвечать. – А заклинаний никаких не было.

                – Отчим – эльф? – деловито поинтересовался Скарпа.

                Виттория отрицательно помотала головой и возбужденно пискнула.

Когда ее поместили на стол рядом с уже изрядно помятым листочком, на котором буквы все же виделись еще вполне отчетливо, она отбила лапкой фразу «Но покупал зелье у эльфа».

                – И ведь отнекиваются, гады ушастые, – возмутился Джанни. – Мол, никто здесь девушку не увидит, а значит, нашего участия не докажете.

                – Эльфы не любят признавать ошибок, – заметил Скарпа, задумчиво разглядывающий шубку филлара.

– А вот интересно, не осталось ли следов от той жидкости, которой облили девушку?

Он аккуратно поскреб скальпелем по шкурке дернувшегося от неожиданности филлара. То, что соскреблось на чистый листок бумаги, было тут же унесено в лабораторию, куда за мужем увязалась и Юля. 

                – Это надолго, – заметил Джанни.