Ведьма ищет любовь

Короче, ведьмы всего мира, не повторяйте моих ошибок!

***

Я вот не успела прогнать да проклясть, и теперь с ужасом наблюдала за тем, как с пальцев Николаса срывается искра.

– Вот, блин, – мрачно констатировал Корвус, который знал ученика немного лучше и уже понимал, к чему все идет.

Я не обладала ни компетенцией Корвуса по части светлых недорослей, ни талантом предвидеть будущее, поэтому с замиранием сердца следила за головокружительным полетом искры.

Немного смущенная столь пристальным вниманием, магия торопливо пролетела через кухню, юркнула в дырочку краника над мойкой и тяжело загрохотала по трубам, проваливаясь ниже.

Краник разразился серией коротких плевков, захрипел, словно мэр Гудворд после небольшой пробежки, и был вырван из мойки сумасшедшим потоком воды, хлынувшей вверх.

Но и на этом светлая искра не угомонилась!

Трубы по всему дому загудели, заходили ходуном и дали течь. Вода весело хлестала из пробитых батарей, веселыми ручейками стекая со второго этажа по лестнице, и мощным фонтаном била из раковины на кухне.

Миг, и вода заполонила собой весь пол, намочив подол моего платья и по щиколотку утопив обувь всех присутствующих.

Обведя взглядом затопленную комнату и с ужасом вообразив, что в эту секунду творилось наверху, я недвусмысленно уставилась на обескураженного Николаса, испуганно вжавшего голову в плечи, и чистосердечно предупредила:

– Убью.

Мальчишка оценил риски, мгновенно сориентировался и юркнул обратно под стол.

– Не имеете права! – запальчиво выкрикнул он из своего надежного укрытия. – Я несовершеннолетний житель королевства! И вообще больше не ваш ученик.

– Ты не ученик, – прорычала я, шлепая по воде прямо к нему. – Ты маленькая ходячая неприятность!

– Ма-астер! – завопил Николас, требуя срочно прийти ему на помощь.

Корвус перестал изображать статую офигевшего светлого, в два широких шага приблизился к столу, наклонился и за ухо выволок набедокурившего пацана.

Тот картинно отбивался и тоненько визжал от смеси ужаса, боли и унижения.

Притормозив, я скрестила на груди руки и с интересом наблюдала за воспитательным процессом.

Всегда, знаете ли, думала, что светленькие чрезмерно опекают и щадят своих обормотов. Да что там! Во вражеском ковене даже голос повышать на ребенка считалось непедагогичным, молчу про рукоприкладство и таскание за ухо. Но, видимо, у Корвуса Кея сдали нервы.