Сорванная помолвка

 

      Я опять вспомнила о Марите и бабушке, ради которых согласилась на это сомнительное мероприятие, и решила узнать, о чем он хочет поговорить. Возможно, удастся прийти к компромиссу? Я сцепила зубы и поплелась за ним. Ноги болели так, что хотелось снять эти проклятые туфли и выбросить в ближайшую урну. Все равно они не вызывают у этого высокородного хама ничего кроме насмешек.

      Хам добрел до привокзального кафе — аккуратного, чистого и очень светлого. Запахи там тоже витали неплохие, сразу напомнившие желудку о необходимости иногда есть.

Я уж было обрадовалась, но Берлисенсис нахмурился и сказал:

      — Нет, слишком светло. Вдруг меня с тобой увидит кто из знакомых? Позора потом не оберешься Тебя сначала отмыть нужно, прежде чем в обществе показывать. Удружила мне бабушка, ничего не скажешь… Могла и поприличнее чего подобрать.

      — Возможно, тех, что поприличнее, не устроили уже вы, — не удержалась я.

— Я вот с вами разговариваю не так долго, но понимаю, почему вы сами никого не смогли себе найти.

      — Хамишь, детка, — недовольно протянул он. — Можно подумать, мы с тобой уже в ратуше побывали. Да и после этого рот будешь держать закрытым, поняла? Фьордины рода Берлисенсис всегда отличались хорошим воспитанием.

      По-видимому, это требование на фьордов не распространялось, поэтому стоит сейчас передо мной хам, равного которому я не видела.

Подозрение, что ничего хорошего из моей поездки не выйдет, превратилось в твердую уверенность. Желание его слушать тоже помахало ручкой. Но… Марита… Марита и бабушка… Если Алонсо собирался жениться на Хильде в надежде, что поможет нам, я и подавно выдержу. Говорят, женщинам легче. 

      Полупустой зал ожидания Берлисенсис счел достаточно темным для беседы со мной. Он плюхнулся на жесткое сиденье, дождался, пока я сяду рядом, и уже приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, как вдруг у него заработал переговорный артефакт.

Новенький, с блестящими кристалликами, инкрустированный серебристым металлом.

      — Привет, крошка! — жизнерадостно сказал он в трубку, ничуть меня не стесняясь. — Нет, не могу, занят сейчас. Как освобожусь, сразу узнаешь… Нет… Ха-ха-ха… Так вся ночь твоя! — Он странно на меня покосился и добавил: — Не эта, так следующая точно… Сказал же, занят… Да, пока, крошка, целую.