Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

Очень хотелось оставаться невозмутимой, но я не выдержала, послала суровый взгляд судье и ищейке – ведь это они поделились с дедом собранной на меня информацией.

– Ну воспитание мы и сами видим, – подхватил Идгард. Невероятно довольный, буквально сияющий! – А наследственность – да, неплохая.

– Зато приданого, считай, нет, – встрял Осб. – Хотя, с другой стороны, а зачем оно нам?

Я от такого хамства, мягко говоря, опешила, леди Элва – тоже. Зато маркиз не растерялся…

– Осберт, – предельно строго окликнул сына он.

Младший судья Верховного суда слегка смутился и, сделав виноватое лицо, притворился, будто ничего не было. А вот старый герцог проявить тактичность не пожелал, заявил:

– Приданое – мелочь. Ценность девицы не в этом.

Хозяин замка замолчал и подал знак парочке замерших в отдалении слуг. Те сразу сорвались с места, принялись убирать блюда и менять тарелки. Минут через пять перед нами уже стояли кофейники и вазочки, наполненные весьма аппетитными пирожными.

– Ну вот, опять, – прокомментировал происходящее Селв.

– Ради нас так не стараются…

– Угу, – поддержал Тунор.

Идгард же нарочито тяжко вздохнул и добавил шепотом:

– Потому что мы – не девочка.

Маркиза погрозила старшенькому пальцем и тут же потянулась за вафельной трубочкой. Пока брала сладость, успела подарить мне широкую улыбку и сказать:

– Айрин, не стесняйся.

Я, конечно, кивнула, но после атаки герцога Раванширского не стесняться не получалось. Более того, очень хотелось спрятаться под стол!

При этом я наивно полагала, что допрос окончен.

Вот только, едва слуги отошли, а хозяин здешних земель отпил из чашки, услышала:

– Я одного понять не могу, – сказал герцог. – Молоденькая, хорошенькая, воспитанная, из благопристойной семьи, и… в Ристауне. Айрин, как так получилось?

Учитывая тот факт, что я как раз пыталась допить тот многострадальный стакан сока и опять едва не поперхнулась, очень захотелось сказать правду. То есть просто взять и признаться: в Ристаун я поехала именно для того, чтобы подпортить свою репутацию.

Чтобы люди вроде вас смотрели с толикой снисхождения и в качестве потенциальной родственницы даже не рассматривали!

А ещё добавить: кстати, желание профессионально заниматься живописью тоже отсюда. Ведь для таких, как вы, люди искусства могут быть интересны лишь в качестве исполнителя заказа или, в крайнем случае, друзей‑приятелей. Но…

Нет, сказать такое я, разумеется, не могла. Пришлось соврать.