Иди к черту, ведьма!

Черт вгрызся в бутерброд и понял, что проголодался.

— С ногтями тоже нужно найти хорошего мастера. Можешь позвонить и записаться к моей Ольге, — сказала Ева, едва сдерживая смех. — Только, пожалуйста, не нужно красить ногти лаком. У мужчин это не принято.

— Жаль, — серьезно сказал Варфоломей, — смотрится очень живенько.

***

После восстанавливающего крепкого сна Варфоломей записался к Ольге на педикюр, а потом решил, что нужно заняться вопросом управления Евиной силой, и позвонил Вере Сергеевне. Он быстро обрисовал ситуацию с Евой и попросил совета.

Вера немного помолчала, еще немного порадовалась тому, что Варфоломей познакомился с ведьмой, и наконец согласилась помочь. Обещала приехать и «посмотреть на ту, которая двигает предметы и совершенно не умеет управлять своей силой». Варфоломею даже показалось, что Вера не слишком-то ему поверила.

— А эта твоя Ева точно ведьма, дорогой? — напоследок поинтересовалась она.

— Точно. Стопроцентная, как тут говорят.

— Странно, но да ладно.

— Мы в одном доме живем.

Просто другой этаж и квартира...

Варфоломей сообщил адрес, попрощался с Верой и, посчитав, что дело в шляпе, с чистой совестью сходил на педикюр. Еще на его почту неожиданно упало несколько предложений по работе. Видимо, Амадей подсуетился и посоветовал знакомым юристам воспользоваться услугами «чертовски хорошего переводчика».

Это оказались многостраничные тексты договоров, составленных настолько хитро и содержащих такое количество витиеватых оборотов, что любой нормальный человек очень быстро сошел бы с ума.

За каждое слово платили весьма неплохо. Один такой договор в полтора раза превосходил по стоимости роман.

Художественная литература в последнее время довольно сильно упала в цене. Но хуже всего себя чувствуют стихи. Рифмы вообще пребывают в глубоком кризисе, и на них почти невозможно заработать.

Не будет преувеличением сказать, что остаток дня черт вкалывал, как проклятый.

Ева же весь день провела в театре. Настроение было испорчено тем, что на репетицию заявился Арсений.

Он оказался хорошим другом режиссера, с которым Ева работала. После этого все пошло наперекосяк. Почти утвержденные костюмы резко разонравились. Режиссер начал капризничать, а Арсений с выводящей из себя полуулыбкой сидел в первом ряду и взирал на все происходящее со сдержанным интересом.

«И как же все было хорошо, пока я не столкнулась с этим человеком, — думала Ева. — Не знала о существовании Арсения и жила себе припеваючи».