Иди к черту, ведьма!

— Еще он сказал, что ты видела магию, и тебя тревожило, что все вокруг светилось?

Вера слегка прищурилась и принялась смотреть Еве на лоб, как будто там располагалась красная точка оптического прицела. Крайне неприятное ощущение.

— Да, было такое, — нехотя подтвердила Ева. — Но сейчас все в порядке.

Она почувствовала себя как на приеме у врача. Есть такие, к которым стоит зайти и понимаешь, что проблем со здоровьем на самом деле нет.

— Ну и отлично, — неожиданно обрадовалась Вера. — Когда все в порядке, это же замечательно.

Она перевела взгляд на черта, который мялся в дверях, и так же пристально уставилась на его лоб. В Аду нет винтовок с оптическим прицелом, но под этим взглядом Варфоломей тоже ощутил беспокойство. Молчание стало невыносимым.

Что бы хоть как-то разрядить обстановку, черт спросил:

— Как там Амадей?

— Глаза бы его мои не видели. Где-то пропадает. Сказал, что у него важные дела, скотина безрогая. Прибежит весь в мыле, сметет со стола все, что я приготовлю, и снова убежит быстрой рысцой.

Ух! — Вера замахнулась на невидимого Амадея. — Но я-то знаю, ему просто лень готовиться к приему. Все на мне, как всегда. Съедутся гости, тогда-то он, голубчик, и появится. И будет расхаживать гоголем, бодрый и веселый.

Вера уселась за стол и вздохнула.

— Давайте, что ли, чаю попьем для начала. Варфоломей, позови бесов своих, пусть самовар организуют. А то в электрическом чайнике вода совсем другая получается. У тебя, Ева, чай какой?

Ева достала пакетики, но под строгим взглядом Веры Сергеевны вытащила листовой.

— Цейлонский. Замечательно! Жить можно, — прокомментировала ведьма.

Бесы действительно притащили самовар и водрузили в центр стола. Ева не успела уследить, как это произошло. Только отвернулась, чтобы достать чашки, — раз! — и самовар уже стоит.

— А все-таки странно, Ева, что мы с тобой не встречались, — прихлебывая чай из блюдца, сказала Вера.

— Почему? Москва — большой город.

— Это да. Но за четыреста лет волей-неволей узнаешь, как сейчас говорят, всех коллег по ремеслу.

Скажи, как ты поняла, что ты ведьма?

— Четыреста лет? — удивилась Ева. — Если честно, никакой ведьмой я себя не чувствую.

Вера отчего-то еще больше развеселилась.

— А, к черту все эти политесы и экивоки. Ева, ты в каком веке родилась?

— В этом, — ответила Ева. — То есть в двадцатом, конечно. Получается, в прошлом.

— Да, понимаю, время летит. Та-а-ак. И до встречи с Варфоломеюшкой за собой ничего сверхъестественного не замечала?

— Нет. Ничего.