Иди к черту, ведьма!

Образ получился живой и яркий. Героиня манипулировала, лгала и соблазняла. Варфоломей уже предвкушал встречу любовно вылепленных им героев, когда его мобильный заиграл веселенькую мелодию. Амадей позвонил, чтобы договорится о встрече в центре города. Зачем — не сказал, но голос звучал напряженно.

Варфоломей оставил лингвистические размышления, быстро дошел до метро и буквально через полчаса был на месте.

***

Черти прогуливались по Красной площади среди немногочисленных туристов.

— Да, Москва сейчас другая совершенно, — сказал Амадей, — но мне нравится.

Чище стало. Единственное время, когда я скучаю по старой Москве — это зима. Ты-то через пару месяцев увидишь мерзкую слякоть и кашу под ногами. Все будет серое и унылое. Хорошая обувь буквально растворяется от химикатов. А вот я помню белоснежную Москву, скрипучий снег. Морозец. Правда, пробки проклятые всегда были. Сани, тройки... Как встанут — не пройти, не проехать.

— Зачем ты хотел встретиться, Амадей?

Амадей насупился.

— Что-то происходит, Варфоломей.

Предчувствие у меня нехорошее. Напряжение в воздухе.

— В новостях сказали, что это выброс, — поделился Варфоломей, который завел привычку часто проверять новости и сверяться с погодой в приложении.

Он, конечно, понимал, что Амадей говорит совершенно о другом, просто немного подкалывал друга. Троллил.

Амадей внимательно на него посмотрел и уловил улыбку.

— Смеешься. А я, между прочим, сейчас серьезно говорю. И надо же так случиться накануне нашей с Верой годовщины? Ты, кстати, про костюм подумал? Для маскерада?

— Еще нет.

Так что тебя тревожит, Амадей?

Безрогий черт не ответил на вопрос. Но глаза его слегка затуманились дымкой воспоминаний:

— Как-то одну годовщину мы с Верой решили отметить обыкновенно. Я ей подарил пароварку, а она мне — целую коробку с черными носками. Тридцать одна пара. Ровно на месяц. Представляешь, такая романтика повседневности.

Рыльце Амадея дернулось, затрепетало:

— Помню, как-то в прошлом или позапрошлом веке я свалился с какой-то неведомой хворью.

Мог только лежать на печке и стонать. Так Вера меня вылечила. Чай с малиновым листом давала и припарки делала. А память у нее какая! М-м-м... вот просила она меня полочку прибить. Мы уже пять домов сменили, семьдесят лет прошло, а она эту полочку помнит. И раз в полгода обязательно напомнит: «Повесь полку на кухне, Амадей».

Варфоломей сказал:

— Я вчера виделся с Верой. Она мне в одном деле помогала. Говорит, что ты пропадаешь где-то, Амадей.