Иди к черту, ведьма!

На этот раз известие о магии отозвалось беспокойством, что какое-то колдовство могло причинить вред Варфоломею и ей.

— Вы там осторожнее.

Варфоломей поцеловал Еву в макушку и поспешил наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Прошло уже десять минут, как он оставил квартиру. Целая вечность. И все это время Амадей находился там один и без всякого присмотра. Не считая четырех борцов с нечистью.

Черт очень волновался за квартиру. Все-таки это дом Евы, и она к нему привязана. Не хотелось ненужных разрушений.

***

Варфоломей как вихрь ворвался в квартиру, готовый ко всему.

Его встретила опасная тишина. Амадей сидел в кресле, руки свободно лежали на подлокотниках, в рубиновом перстне, казалось, горело адское пламя. Все четверо парней были связаны, лежали рядком и ненавидяще взирали на чертей.

— Все-таки удобно получилось, что у них были с собой веревки, — заметил безрогий. — И кляпы тоже пригодились. Хорошо подготовились. Как там бесы?

— Нормально, почти оклемались. Амадей! Где ты раздобыл красную мантию?

— Primum.

Во-первых, сын мой, все нужно делать обстоятельно. Обрати внимание, как мысль материальна? Только сегодня вспоминали инквизицию, и вот сама судьба приводит к нам этих презренных грешников. Carpe Diem. Лови момент.

— Да, но мантия? И эта шапочка. Не слишком ли?

Варфоломей был поражен способностью Амадея подстраиваться под любую ситуацию и обстоятельства. В Евином кресле, на котором так любил спать Григорий, Амадей выглядел, как верховный инквизитор на престоле во время официальных аудиенций.

Казалось, он значительно возвышается над всеми, хотя под креслом не было никакого возвышения.

— Secundo. Во-вторых, понимаешь, пытать кого-то без шапочки и мантии — это бандитизм и жестокость.

Варфоломей закатил глаза, но все равно спросил:

— А в шапочке?

— А в шапочке, — сказал Амадей, — это вообще ради них самих. Ради общего блага и спасения.

Варфоломей понял, что проиграл и не сможет постигнуть подобных логических хитросплетений. В этот момент из рации донеслось:

— Сокол один, доложить обстановку.

Немедленно ответьте, Сокол.

— Выключи, пожалуйста, эту штуку. Шипение раздражает. Представь, они тут все пернатые. Два сокола, орел, кондор. Я думаю, это как-то связано с метафорой. Подходящей мне кажется «птичьи мозги»!

Амадей стукнул кулаком по подлокотнику, потом глубоко вздохнул, возвращая самообладание, и продолжил, исполненный собственного достоинства:

— Думаю, нам понадобится очаг. Вот тут, в центре.