Иди к черту, ведьма!

— Они хорошие, — уверенно сказал Варфоломей.

— Но хуже всего то, что «Немного поцарапали стену» в реальности означало дырку от пули! — кипела Ева. — Не надо было отпускать этих уродов.

— А что с ними нужно было сделать? — ласково поинтересовался черт. — Амадей, например, хотел их пытать. Кстати, на всякий случай, у тебя дома есть иголки?

— И правильно, что хотел! — запальчиво сказала Ева. — Вломились с оружием! Нужно было их хотя бы в полицию сдать. Иголки? Да... там, в комоде, в самом нижнем ящике, в коробочке.

Нет, я даже поверить не могу, что в наше время такое существует. Охотятся на людей! Это же безумие. Точно нужно было звонить в полицию.

— Людей?

Черт выразительно постучал пальцем себя по рогу.

— Неважно, — отрезала Ева и уставилась в окно.

Она злилась на черта и гордилась им. Боялась и одновременно испытывала странное спокойствие. Никогда ее чувства не были такими противоречивыми и запутанными.

***

Ведьма и черт оказались хозяевами радушными и гостеприимными. Еву и Варфоломея по прибытию в особняк накормили легким ужином и напоили чаем, хотя все, чего они хотели — это спать.

Затем Амадей лично устроил небольшую экскурсию по дому и проводил гостей в красную спальню с отдельной ванной комнатой очень мрачного дизайна.

Видя удивленный взгляд Евы, черт сказал, что оформлением занимался его друг.

— Он талантливый, но что-то его на черном цвете в ту пору переклинило. И еще канделябры эти... Свечки сам топил, чтобы воск вот так художественно стекал. Для него они воплощают идею Ада.

Черное и красное. Художник. Натура творческая, сами понимаете.

У Евы не было сил рассматривать огромный гобелен, который висел напротив кровати.

— А это Вера сама сплела. Или что там с гобеленами делают?

Ева не помнила, как разделась. Она заснула раньше, чем ее голова коснулась подушки.

Глава 22

— Ева, передай мне, пожалуйста, молоко, — попросил Амадей.

Ева подвинула по столу серебряный молочник в форме коровы.

— Хорошо ли вам спалось на новом месте? — поинтересовалась Вера Сергеевна с улыбкой.

— Берите хлеб, сегодня испекла.

Это замечание было лишним, потому что Ева и Варфоломей налегали на булки с похвальным энтузиазмом.

— Да, спасибо. Замечательно спалось. Здесь воздух, видно, чистый и совершенно нет городского шума, — ответила Ева.

Амадей добавил молоко в кофе. Ева с трудом подавила желание схватиться за карандаш и нарисовать безрогого. Но ее память бережно записала образ, чтобы сделать это позже.