Иди к черту, ведьма!

Стоило всего-навсего моргнуть, как вместо архитектурных красот Ева уставилась на расстегнутый ворот белой рубашки, шею, волевой подбородок со светлой щетиной, и наконец-то встретилась с пронзительным взглядом небесно-голубых глаз.

— Да отвяжись от меня, наконец! Вот ангельская напасть-то!

Варфоломей пытался избавиться от тумана, который цеплялся за его ноги, поэтому Еву перед собой просто не заметил и был удивлен в той же степени, что и она.

Ева машинально шарахнулась назад и чуть не упала:

— Ой! Откуда вы... Я вас не видела.

Варфоломей ухватил Еву за руку, помогая вернуть равновесие. Как ни странно, она его узнала. «Сосед со Спиной, «ИКЕА», глаза голубые», — пронеслось у Евы в голове.

У Варфоломея ничего не пронеслось.

— Извините, это все туман... — Варфоломей махнул рукой в сторону, — прицепился. Я вас не увидел.

Ева оглядела пустынную площадь, но никакого тумана не было и в помине.

— Вы же... вы... Это вы были с коробками из «ИКЕА», там, в Москве, Мастерской переулок, двенадцать? — сказала она, чтобы убедиться наверняка.

— Вас еще сшибли в подъезде? Тот старик, который чертей иногда гоняет?

— Бесов, — сухо поправил Варфоломей. — Но... да. Сшибли.

Ева колебалась долю секунды. Точнее в таких случаях будет сказать: не колебалась ни секунды. Она поправила волосы и обворожительно улыбнулась.

— Получается, мы с вами соседи. Я Ева.

— Варфоломей, — представился Варфоломей. — Получается, что так.

Брови Евы удивленно приподнялись:

— Необычно... — начала она, но, заметив, промелькнувшее в глазах Варфоломея раздражение, поспешила исправиться: — Наверняка вы это слышали миллион раз.

— Сто миллионов раз, честно, — недобро усмехнулся черт.

Ева мысленно отругала себя: с чего это ей вздумалось комментировать имя? Мало ли, как человека назвали.

Она искренне смутилась из-за собственной бестактности, и Варфоломей внезапно ощутил к ней симпатию. Черт изучал стоящую перед ним женщину. Настороженность сменилась легким любопытством, а потом и вовсе заинтересованностью: Ева совершенно не была похожа на демониц и чертовок.

И дело не во внешних отличиях. Не в цвете кожи или отсутствии клыков, когтей, рожек. В ней не было сшибающей с ног уверенности в собственной неотразимости и агрессивной сексуальности.

Губы не жадные и мокрые, а красивые и нежные. Легкий топ подчеркивал упругую грудь, что способствовало возникновению весьма приятных мыслей... И образ Кайли в этот момент как-то утратил былую резкость, отодвинулся в сознании черта чуть дальше.