Иди к черту, ведьма!

Сколько мы там с Верой вместе? Что, неужели четыре с половиной... Хм... Я каждый раз забываю. Это она все помнит. В любом случае! Кому какое дело?!

Амадей разошелся и выглядел весьма воинственно. Он принялся покачивать ногой и пальцами отбивал ритм. Варфоломею показалось, что Амадей выстукивает ту самую оперную арию, после которой он заснул.

— Три века? Ерунда какая, — удивился Варфоломей.

— Вот! Какие тут вообще могут быть счеты? Развели бухгалтерию! Год туда, год сюда... А знаешь, сколько всякой бюрократической возни из-за такого сущего пустяка? Из-за такой вот ничтожной мелочи.

Тоже мне, моду взяли... Экологическое и гармоничное существование! Выступают за естественность. И вот эти лозунги дурацкие: «Ведьмы — тоже люди!», «Ведьма должна жить, как человек». Кому должна, тому простила. Что ж им теперь, не жить, что ли? Восемьдесят — ну ладно, лет сто — и все? Шутники.

— О ком речь? Кто тебе нервы мотает?

— Да тайная канцелярия наша родная, кто ж еще. Затейники. Им, голубчикам, все неймется.

А ты еще с ними не сталкивался?

— Нет.

Варфоломей сложил руки на груди.

— Значит, столкнешься, — безапелляционно объявил Амадей, — Они обычно не вмешиваются в наши дела, но иногда... когда вожжа под хвост попадет... Тогда они чертей вспоминают и проявляют ненужное рвение. — У Амадея на лбу выступили бисеринки пота. — Умаялся. Я тут подремлю немного, ты не против?

И, не дожидаясь ответа Варфоломея, заснул прямо на стуле.

Ровно через пятнадцать минут Амадей открыл глаза. Выглядел он бодрым и отдохнувшим.

С хрустом потянулся и сказал:

— Ну вот! Чувствую себя человеком. Эти чиновники и инстанции столько энергии выпили! Думаю тебя, Варфоломей, пригласить к нам с Верой на годовщину. Решили отметить в узком кругу друзей. Приглашение пришлю. Зря, что ли, учился писать каллиграфическим почерком? Так что ты проверяй почтовый ящик.

— Хорошо. Буду ждать.

Варфоломею не терпелось выпроводить Амадея и засесть за перевод. Хотелось хорошо сделать тестовое задание и получить работу.

Тем более из всего многообразия переводческих возможностей он выбрал то, что поможет лучше разбираться в людях, в их мечтах, надеждах и планах.

***

Ева вернулась к себе. Ноги слегка дрожали, но это было приятно. Даже слишком. Полное удовлетворение, если не больше.

Григорий прикинулся самым ласковым в мире котом, поскольку был голоден. Ужин был просрочен на час. Ева исполнила долг котовладельца, а потом не раздеваясь легла на кровать и закрыла глаза.