Истинная ученица дракона

Он сделал два шага прочь, снова вернулся и, глядя мне в глаза, сказал:

— Ани, я люблю тебя, — Максимус провел пальцами по моей щеке. — Просто помни об этом.

— Я тебя тоже, — прошептала одними губами, со смутным предчувствием надвигающейся беды глядя, как в толпе скрывается его спина.

Но праздник продолжался. Король вместо ректора помог распределить магов-стихийников по отрядам и поздравил драконов-третьекурсников с их первым перевоплощением.

Я не заметила, как ко мне сзади тихо подошёл Геральд.

— Знаешь, милая, — проговорил он мне на ухо.

— Мне очень надоели твои выходки. Не хочешь по доброй воле, сделаем иначе.

Я дернулась, когда почувствовала, что Геральд быстрым движением застегнул на мне брошь, а потом скрыл её под моей накидкой. Всё, что я успела осознать до того, как моя голова закружилась, и тело перестало слушаться, то, что это та самая брошь из кабинета ректора.

Высоко подняв голову и одарив всех высокомерным взглядом, Геральд вышел в центр зала и вытянул меня следом за ним. Я шла, как безвольная кукла, понимая, что не чувствую своего тела и не управляю им.

Липкий противный страх заполнил мою душу до краёв.

— Прошу прощения за то, что прерываю бал, но я хотел бы это сделать торжественно, — он дождался, когда все внимание будет обращено на нас, опустился на одно колено передо мной и взял мои пальцы. — Аниела Арно, станешь ли ты моей женой?

Мысленно я кричала “нет”, хотела сбежать, позвать Максимуса, но из моих уст вырвалось безвольное:

— Да.

Глава 44

В зале сначала повисла тишина, потом прозвучали жидкие аплодисменты.

Я не могла отвести взгляда от канцлера. Хищно улыбнувшись, Геральд встал с колена и притянул меня к себе. Запустив пальцы в мои волосы, он запрокинул мне голову. В его ледяных глазах было злорадство и торжество. Он добился своего. Оба артефакта у него. И теперь только наша свадьба отделяет его от полного контроля над кулоном, а значит, и чужими жизнями.

Сердце отчаянно забилось, когда Геральд обхватил своими губами мои и заставил ответить на поцелуй.

Каждая частичка меня противилась этому, но я продолжала подчиняться жестокой воле канцлера.

Когда он оторвался от моих губ, склонился и прошептал мне на ухо:

— А знаешь, в чем главное отличие воздействия кулона с брошью? Я не подчиняю твоё сознание. Только тело. Поэтому ты в полной мере познаёшь мучения от того, что тебя используют, как марионетку. И мне это нравится намного больше, — он коснулся языком мочки уха, а я внутренне содрогнулась.