Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против!

А если и сунет кто нос… Ты ведь тоже ни разу меня тут не нашла, как ни искала, так ведь?

Иллюстрацию ее слов я могла наблюдать минут через пять, когда колдунья, приготовив зелье, заставила меня стянуть башмак и наложила на распухшую ногу компресс из кашицы, туго затянув сверху полотняным бинтом.

Едва она успела нарисовать кисточкой на полотне руны и прошептать заклинание, как из коридора донесся глухой топот деревянных башмаков. Звуки затихли за дверью. В следующий миг она распахнулась, явив веснушчатую мордашку рыжего помощника конюха.

— Матушка Зим, вас барон в кабинет требует! — выпалил парнишка, встав на пороге. Обшарил комнатку быстрым взглядом, нахмурился досадливо. — Нету. Эх… Куда же она подевалась? — Он развернулся, захлопнув за собой дверь, и унесся с воплем: — Матушка Зим, где вы? Матушка Зим, к хозяину велено!

Старушка довольно улыбнулась, глядя на мою ошарашенную физиономию.

— Что я говорила? И в упор смотреть будут, а не увидят. Но вот что скажу: зря ты бежать надумала, дитятко, — вздохнула старушка, когда крики затихли вдалеке — мальчишка явно к конюшням побежал.

— Но не такой же ценой!

Бабка, осуждающе качая головой, налила в большую и глубокую миску воды из кувшина, ополоснула руки и вытерла вышитым рушником.

— А что будет, подумала? Демон-то уже понял, что его обдурили, а они ох как не любят в дураках-то ходить! Придет за тобой, стоит только нос отсюда высунуть.

— Зачем я ему? Он же за невестой явился? А жених уже помолвку разорвал.

— Плохо. Ой, как плохо. Он разорвал как раз для того, чтобы тебя спасти, дуреху. Чтобы демоны, враги его исконные, тебя против него использовать не могли. И будь ты действительно похищена, тебя бы это спасло от козней проклятых. Но теперь уж не знаю, не знаю. А ведь как хорошо все сложилось! Оба пристроены были бы. И тебе хорошо, и дому, и…

У меня закралось нехорошее подозрение, даже в груди похолодело.

— Так это вы поспособствовали моему замужеству, матушка Зим? За некроманта, о котором ходят жуткие слухи? За чернокнижника, угробившего уже трех жен?

— Ах, да чтоб у болтушки Лисси чирей на языке вскочил! — сердито свела брови старуха, а зеленые глаза зажглись гневом.

— В чем помогла?

— Ты бы точно продержалась полгода, девонька. В тебе я уверена.