Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против!

Получилось не так, как мы планировали, но так даже лучше. Пропажа без вести завещанием не предусмотрена, а от демонов она уже не вырвется. Или окончательно свихнется к тому моменту, как Ворон ее найдет, и мое опекунство станет пожизненным. Где драгоценности, которые она тебе отдала?

— А разве я их не заработала? — Лисси призывно облизнула губы, как заправская шлюха, и сама прильнула к хозяину, потеревшись всем телом, словно кошка.

Тот предупреждающе мягко взял ее за горло. Да. Правильно. Мне тоже хотелось ее придушить.

— Не шали, девка, — процедил барон. — Я ценю тебя, но не на такую сумму. Ты и так без награды не останешься. Ну?

Тяжко вздохнув, предательница вытащила из складок платья не очень пухлый, с кулак, кошель, положила его в протянутую руку любовника. Тот сразу потянул за завязки, высыпал драгоценности на широкую ладонь.

— Это всё?

Лисси кивнула. И получила мощную оплеуху.

— Дрянь! Обмануть меня решила? Я каждое колечко, каждый камушек в шкатулке Тиррины знаю! Девчонка до пятнадцати лет в золоте купалась и жемчугом в горшок ходила.

Лисси вытерла ладонью сочившуюсяя кровь из разбитой губы.

— Я… я все отдам, до последнего камушка, господин!

— А где фамильные украшения ее матери? Я тебе приказывал вынюхать, куда она их спрятала! Перед бегством она должна была все забрать из тайника, раз уж мы за три года его не нашли. Где они?

Он снова замахнулся, горничная рухнула на колени и обхватила его ноги.

— Не бейте! Клянусь, не знаю! Она не говорила мне! Она не помнит, совсем не помнит!

— Эта дрянь сказала, что пошла наверх за фамильным кулоном матери!

— Отговорка это была! Солгала она, господин, ничего она не помнит, клянусь.

Отпихнув служанку ногой, барон приказал ей встать. Открыл щеколду и распахнул дверь.

— Идем. Отдашь мне остальное. А за попытку обокрасть меня — никаких теперь наград!

И вытащил ее за руку, оставив дверь открытой настежь.

Я минут пять сидела, не в силах пошевелиться. По щекам сбегали слезы и капали с подбородка на льняную скатерть. Боже, как мне было себя жалко, дуру доверчивую! Так же, как в первый день, когда я очнулась на больничной койке в чужом мире и думала, что сошла с ума.

Никогда больше. Не верить. Никогда. Никому.

Шум из коридора наплывал волнами. Слуги шныряли туда-сюда, черными тенями проскальзывали маги, позвякивали шпорами стражники. Не уйти. Слишком оживленно.