Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против!

Господи, как же я хочу домой!

— Поздно, сестрица, — радовался троюродный брат Тиррины. — Вечером доставят свадебное платье и прочую дребедень. Сам король взял на себя расходы.

— С чего бы это?

— Иногда твоя потеря памяти только во благо, — хихикнула баронесса.

Мать с сыном переглянулись и промолчали, мерзко усмехнувшись. А мой правый висок опять обожгло: татуировка пошевелилась. Меня замутило; такое ощущение, что «вьюнок» пытался прорасти вглубь, прямо в мозг. Отвратительнейшее ощущение. И от шепота, прозвучавшего в голове, я уловила только одно слово: «Опасно!».

Как будто я и без того не знаю, что опасно.

Каждый мой день за три года в этом мире — хождение по краю лезвия.

Родственнички с радостью убили бы меня, чтобы завладеть моим состоянием, или заперли в лечебнице для душевнобольных, но отец Тиррины оказался предусмотрительным: в этом случае наследство перейдет королю или больнице, и моих денег этой семейке никогда не видать. О, если бы граф еще догадался назначить Тирре в завещании нормального опекуна!

Моя единственная надежда была — сбежать и подать прошение королю.

Оно еще ночью написано, омочено слезами и спрятано под корсетом. Остается добраться до дворца, а в этом мне Бер и Лисси помогут. Но как быть, если сам король выступил в роли свата? Зачем ему женить графа Орияра, одного из самых приближенных к трону сановников и магов, на лишенной магии изуродованной девчонке? Других невест не нашлось?

Какое-то смутное воспоминание пыталось достучаться в мой возбужденный ум.

Чужое воспоминание.

Только вечером, когда уже было примерено и унесено для подгонки изысканное свадебное платье, я сумела расспросить Лисси о женихе.

И мои мрачные предчувствия оправдались.

— Какой ужас! — воскликнула горничная, перестилавшая в этот момент мою постель. — Только не граф Орияр!

— Почему? Он стар? Уродлив?

— А вы совсем ничего не помните?

Я бросила на ее отражение гневный взгляд, сидя у зеркала, где тренировалась в искусстве гримирования, рисуя себе куда более ужасные ожоги, чем вполне симпатичный «вьюнок».

Если бы помнила, разве спрашивала бы?

— Он не стар, миледи. Ему двадцать четыре всего лишь. Осенью исполнится двадцать пять. Ваши отцы были дружны, и молодой Дэйтар, тогда еще виконт, часто бывал в вашем доме и тут, в столице, и в поместье. И вы всей семьей, бывало, гостили в доме Орияров. Мы, слуги, тоже знакомы были между собой. Жаль, что вы ничего не помните.