Агатовый браслет

Это же шутка, правда?

Заприметив, что из моих глаз вот-вот хлынут слезы, Альфред решил вступиться.

— Эм, я все понимаю, но все скидки гостям были сугубо моим решением. Она тут ни при чем! Если вас смущает, что цену я снизил по долгу дружбы, то могу назвать вам любую другую причину. Кто-то же делает скидки красивым девушкам. От чистого сердца, например.

С уст Ландольфа сорвалась громкая усмешка.

— Боюсь, в случае с вашей нынешней гостьей такое не подходит, — пугающий взгляд мужчины вновь скользнул ко мне.

— Я имею право еще и цены на проживание повысить, если захочу. А может, мне натравить на вас стражей, чтобы те выгнали нищенку из Марфурта?

— За что вы так со мной? Я же просто хотела… — в этот раз я уже не сдержалась, и слезы сами полились ручьем.

— Никто не обязан жертвовать благополучием ради вашей мечты, — прошипел владелец заведения, хлопнув ладонями по столешнице и поднявшись с места. — Даю вам два дня, чтобы выплатить долг.

Что же касается проживания… Будете дальше снимать комнату или мы расстаемся?

— Ландольф, зачем ты с ней так? — пытался вступиться за меня Альфред. — Добрая же и усидчивая девушка, взял бы ее к себе работать…

— Я не собираюсь оправдываться перед гостями за уродства и кривые руки своих работников! Никто с ней в городе нянчиться не будет, пусть привыкает или уезжает обратно в деревню. В Марфурте слабакам не место! — прошипел Ландольф, в следующее мгновение повернувшись ко мне.

— Я жду ответа.

— Хорошо, я оплачу, что вы хотели. Еще мне нужна комната на ночь, — ответила я потерянным голосом, будто только что смирилась с приговором. На душе было так гадко, будто на меня вылили ушат помоев.

Получив желаемое, гнусный владелец таверны злорадно улыбнулся и указал на лестницу, ведущую к гостевым комнатам.

— С вами приятно иметь дело, Эрика. Где находится ваша комната, думаю, вы уже знаете.

Освободить ее нужно к полудню. Всего доброго.

Закрыв лицо руками, я вскочила из-за стола и, прикрывая мокрое от слез лицо руками, забежала в выделенную мне комнату. Краем уха я слышала, как Альфред, кажется, начал о чем-то спорить со своим покупателем, но мне было уже все равно.

Сидя у окна, я изливала горе своим единственным цветущим друзьям и раздумывала, как жить дальше.