Миа: Тьма над Горным краем. Часть 2

А затем глаза его просветлели и он замотал головой:

— Нет, конечно, нет! Ты ведь знаешь, я противник насилия! Меня запутали во всей этой лжи, Миа. Пути назад для меня нет.

Бедняга, почему мне не жаль его? Он взрослый человек и сознательно связал борьбу за свои убеждения с орденом убийц, пускай и не подозревал о масштабе творящихся преступлений.

— А в чем вы лгали мне?

— К сожалению, во многом, дорогая. В ордене просчитали, что возможной наследницей Дитрика будешь ты. Герцогу рекомендовали меня, и он согласился, побуждаемый скупостью.

Моя задача была воспитать тебя послушной куклой в руках ордена. Но когда магистр ордена узнал, что у тебя нет магии, тебя приказали убить. Я проникся к тебе искренней симпатией, поверь, и тянул с этим, сколько мог. Слава Шандору, ты уехала в Горный край. Мне казалось, что все закончилось, но вскоре ты вернулась в столицу, да еще с таким шумом, и находилась так близко от принца Дитрика… Заманчиво: разом лишить королевство вероятных наследников престола. Я поверил, что, ослабив Ильс таким образом, мы победим наверняка. И мне жаль: сейчас вижу, что у ордена другие цели, им не нужен Горный край и гномы. Они нацелились на весь Ильс, безумцы!

Я долго молчала. Какая чудовищная паутина, оказывается, плелась вокруг меня. И зачем эта исповедь сейчас, накануне ритуала? Силабу нужно мое прощение? Или он желает окончательно разочаровать меня в жизни и в дружбе?

— Мне жаль вас, мэтр.

— Я знал, что ты скажешь так, великодушное дитя.

Но я спасу тебя, поверь, это возможно!

Я смотрела на него, опасаясь за его разум. Он и походил на безумца — волосы всклочены, глаза горят лихорадочным огнем. А он продолжал шептать:

— Завтра во время ритуала не зевай. Когда я дам знак, сразу беги к выходу. У самых ступеней лестницы найдешь мешок: там все необходимое, чтобы выжить в горах. Поднимайся наверх к выходу из этих развалин. За воротами держись дороги, иначе погибнешь.

Ох, что-то не верится в такое благородство после всей его чудовищной лжи.

Но не могла не спросить: — А вы как же?

Он посмотрел на меня так, словно не верил своим ушам. Затем покачал головой и устало махнул рукой:

— Ничто не ожесточит твоего сердца, Миарет? Завтра моя очередь проводить ритуал. Не думай обо мне. Пускай это станет моим последним деянием в жизни. Спаси свою жизнь, если сможешь! Да хранят тебя Светлые богини.

***

Мрачными узкими лестницами я спускалась вниз за толстым гномом-тюремщиком.