Миа: Тьма над Горным краем. Часть 2

Дамы вызвали служанок и те с помощью воды, салфеток и бытовых заклинаний очистили мое платье от пятен засохшей уже крови, пригладили растрепанные локоны. Подали молоко для моего растревоженного горла. Теперь внешне я выглядела почти как подобает сьерре. А внутри все так же бушевали боль, вина, сожаление и гнев. Ди’Эдер дважды отлучался куда-то, но вестей о здоровье его высочества все не было.

Наконец дверь королевской спальни открылась, но вышла только королева. Она была смертельно бледна, на прекрасном лице читалась печать крайнего утомления, но спина и плечи оставались гордо расправленными.

В своем обычном черном туалете она уже показалась мне безутешной вдовой. Ее приближенные немедленно бросились к ней, окружили, кто-то заботливо укутал ее шалью, кто-то поднес пузырек с лекарством. Мы с ди’Эдером, конечно, тоже вскочили, но не пытались приблизиться. Ее величество что-то говорила фрейлинам, но мое сердце билось так громко, что я не разобрала ни слова.

А потом Иоланта посмотрела прямо на меня. Я вся сжалась под взглядом ее эльфийских зеленых глаз.

Они сверкали, но не от гнева, а от слез. Взгляд почему-то был вовсе не обвиняющим, а жалостливым.

— Подойди, дитя! — она протянула руку ко мне. Все расступились.

Не чувствуя под собой ног, я медленно приблизилась и остановилась на некотором расстоянии от ее величества, как и положено по этикету. Те два шага, что нас разделяли, королева преодолела сама, крепко обняла меня и ласково поцеловала в лоб.

— Дорогая девочка, не знаю как, но ты спасла моего мужа!

С минуту я непонимающе смотрела на ее величество, непозволительно долго и, боюсь, раскрыв рот.

Сейчас мне было не до приличий. О чем она говорит? Спасла? Что за чушь?

— Как это... то есть… Ваше Величество, он жив?

Королева счастливо улыбнулась и кивнула: — Да, Дитрик упрям, дорогая, и не позволит врагам взять над собой верх!

— Я слишком зол, чтобы умереть от такой подлости, — послышался низкий голос от дверей спальни.

Все оглянулись. Рик выглядел в точности, как всегда, за исключением того, что был одет по-домашнему: шелковая черная рубашка полурасстегнута, в вырезе белели бинты.

Свежий рубец на виске придал ему вид бывалого воина.

Мужчина хмуро осмотрел собравшихся, лишь на секунду задержавшись взглядом на мне. Мне хотелось броситься к нему, танцевать от радости, кричать и смеяться, но я не двигалась, потому что сьерры так себя не ведут. Особенно, когда они настолько виноваты!

— Гони своих клуш, Иоланта, нам нужно многое обсудить.