Проблема для некроманта

Но что в этом плохого, если она отдана добровольно?

В конце концов, в нашем мире донорская кровь спасла немало жизней. И чтобы ее получить, никто не отлавливает жертв в темной подворотне.

— Не пойму, то ли вы глупы, то ли просто наивны, то ли зачем-то морочите мне голову.

И то, и другое, и третье. В смысле, я не считаю себя гением, а в этом мире и вовсе на положении новорожденного. И совершенно точно морочу тебе голову. Получается, правда, так себе. Видимо, слишком много сегодня на меня свалилось, совсем не соображаю.

— Крови, которую безопасно способен отдать доброволец, может и не хватить. К тому же силы всегда мало. И всегда велик соблазн получить еще — уже недобровольно.

— И только? — не изумилась я. — Дело только в возможности? Этак всех мужчин можно сажать за… — Я осеклась, но профессор понял, расхохотался.

Да что ты будешь делать, рот мне себе зашить, что ли? Но не в жизнь не поверю, будто сильных мира сего волнуют потенциальные жертвы. Да любая власть построена на гекатомбах жертв. Всегда есть преступники и другие неугодные.

Есть войны. Сколько силы может получить маг крови — если говорить привычным мне языком — на поле боя, где сходятся сотни людей с каждой стороны? А некромант? Если их — наша — сила в связана со смертью, не получается ли…

— А некромантам тоже нужны жертвы? — спросила я. — Я на это не подписывалась!

Цель, может, и оправдывает средства, но я пока не дошла до той степени отчаяния, когда убивают ради куска хлеба.

Винсент перестал смеяться.

— Нет. Смерть — естественная часть мира, как стихии.

В этом городе каждый день умирает не один человек. Про животных даже и говорить не стоит.

Я выдохнула. Нет, наверное я смогла бы убить… Того же маньяка, который меня зарезал, прикончила бы без сожалений. Но одно дело — защищать свою жизнь, а другое — хладнокровно умертвить кого-то ради неких абстрактных благ.

— Возвращаясь к ведьмам. Дело не только и не столько в возможных жертвах — хотя именно обескровленные трупы породили легенды о вампирах. Им не простили способности к ментальным воздействиям.

Я кивнула — да уж, мало кто согласится терпеть рядом человека, способного вмешаться в твой разум, и неважно, напрямую он на него влияет или просто читает твои мысли. Поймала на себе внимательно-заинтересованный взгляд профессора и торопливо спросила:

— А что это значит?

— Способность внушить свои мысли. Подчинить другого и заставить делать то, что надо — причем так, что жертва будет уверена, что поступает по собственному разумению.