Проблема для некроманта

Вчера был спокоен, а сегодня с чего-то нервничает? Нет, вряд ли четверка студентов неприятнее инквизитора. Пальцы отекли с недосыпа или перепоя? Тоже нет, характерного следа на коже не осталось. Да и тогда остальные перстни он бы тоже снял, вряд ли только один стал внезапно узок.

Профессор прошелся туда-сюда, я следила за ним точно завороженная. Двигался он вовсе не как человек, большую часть дня проводящий за книжками. И не деревянно, как качок его комплекции. Полная достоинства осанка, грация леопарда. Мелькнула нелепая мысль — такие профессора в нашем ВУЗе гарантировали бы стопроцентную посещаемость среди студенток.

Он, наконец, остановился. Прислонился к столу, скрестив руки на груди, и я едва не повторила этот жест — хотелось закрыться от его пристального оценивающего взгляда.

— Так кто вы такая на самом деле?

[1] процесс проникновения молекул одного вещества в другое, не требует затрат внешней энергии

Глава 9

Сердце ухнуло в пятки, подпрыгнуло обратно и заколотилось в горле, мешая дышать.

— Прошу прощения? — выдавила я.

— Вы — не бедная неграмотная девчонка. Так кто?

— Не помню!

— Не лгите! — отчеканил он. — Я чувствую ложь!

Я перевела взгляд с его лица на перстень, лежащий на столе. Профессор снял его для разговора. Чему могло помешать украшение? Обычное — ничему, но если это амулет… Экран? Экран от чего? От чужих мыслей? Нет, после того, что вчера рассказывал про менталистов, профессор не стал бы так палиться передо мной. Куда проще заставить рассказать все, что интересует, а потом заставить забыть о разговоре.

Хотя нет, мог и раскрыться, если магу крови… ведьмаку, как их здесь называют, нужна жертва. Тогда мне конец.

Нет, он не станет рисковать после того, как меня видело столько народа. «Обескровленные тела» — говорил он вчера, такое не выдашь за несчастный случай или самоубийство. Была бы ему нужна жертва, мы бы вчера не доехали до университета. Испугалась девица страшного-ужасного некроманта, сиганула из кареты, ищи-свищи ее в темноте!

Тогда зачем он носит перстень? От чего может хотеться — или требоваться — защищаться ежечасно? Но это «что-то» становится нужным, когда хочется узнать правду, только правду и ничего кроме правды? И это не чужие мысли.

Эмоции! Чуять чужие эмоции наверняка утомительно. Все равно что оказаться в гомонящей толпе, обладая сверчувствительным слухом. Но если надо поговорить по душам или допросить как следует…

— Вы не можете чувствовать ложь, — заявила я.