Долгождана и князь-отступник

– Зачем же ты его бросил здесь? – спросила Жданка. – Значит, это был твой оберег. Негоже разбрасываться вещами, в которых есть сила.

– Сейчас я бы хотел быть умерщвлённым в младенческие годы, чем спасённым, – с горечью ответил Вячко. – Так что вся сила Руна напрасна. Но, может быть, оно поможет ещё одному человеку.

Жданка двинулась к лесу, давя сапогами хрусткую траву, которая временно освободилась от власти Мораны. И в этом хрусте ей послышались тихие слова Вячко:

– Или не совсем человеку…

Они миновали лес в молчании.

Жданка мысленно обращалась к батюшке и невенчанному мужу Ратдору: где же их посулы быть всё время рядом и защитить её? Но шаги рядом говорили ей, кто есть настоящий её защитник. И она не хотела этому верить.

Вячко растаял в темноте, как только она шагнула в калитку.

Подворье и изба спали могучим наведённым сном. В избе в кутьем углу, на широких рушниках красовалось всё, чем богат дом Ждана. Его дочь словно приросла к полу от удивления: кто же это расстарался-то так? А может, она, отправившись к пруду за третьей частью венца, даже не обратила внимания на подготовленное к Сварожьему дню?

За печью кто-то чихнул так, что посыпалась извёстка с кирпичей.

Раздался знакомый голос:

– Будь здрава, Долгождана!

Девка уже открыла рот, чтобы тоже поприветствовать домашнего помощника, но вспомнила: пожелание здравия для домашних духов обидно, ибо не такие они, как люди.

Лишь доброе слово от тех, кому они служат, приятно нечистым.

– Благодарствую, незаменимый помощник, избяной дух! Даже не заметила, уходя, что всё к празднику готово, – сказала с поклоном Жданка.

– Многое можно заметить, лишь вернувшись туда, откуда ушёл, – ответил загадкой домушник и замурчал, как кошка.

От этого мурчания у Жданки всё помутилось в голове, и она еле добралась до своей лавки в горнице, чтобы упасть и заснуть мёртвым сном.

Она проспала тот важный момент, когда Ждан с наймитами и Титовыми парнишками затемно свёл со двора жертвенную скотину. Она не ревела, чувствуя близкую смерть, значит, Сварогу будет угодно смиренное подношение. А когда мать спустилась вниз с грудой рушников, то остолбенела, глядя на уже украшенный кутий угол. Ольга долго не могла унять светлых слёз. Она думала, что это дочь-заботница и трудолюбица выполнила часть её работы.