Долгождана и князь-отступник

Жданка пошевелила бровями, как отец в минуту раздумья, и решительно задала самый главный вопрос:

— А мне-то почему явился?

Лицо Вячко в сумерках показалось старым и угрюмым. Видимо, он не захотел больше разговаривать с Жданкой. Но после раздумья всё же ответил:

— Ты мне как сестра была. А сейчас ввязалась в страшное дело. Не смог бы я перенести твою погибель. Вот и нашёл тебе помощников.

— Так это твой наказ выполнил тетюнник? А я думала, что Потычиха наделила силой управлять тварями.

— Потычиха наделит… Так наделит, что с бела света сживёт, — добавил Вячко.

— Но она сделала так, что я лесным зверем мчалась, птицей по лесу летела…

Вячко расхохотался, закинув голову. На его шее даже сквозь грязь просвечивал страшный чёрный шрам. И смех был похож на плач.

— Как же так?.. — оторопела Жданка. — Неужто ты и в этом мне помог?

— Неважно, — отмахнулся Вячко. — Сейчас капни крови в молоко и уходи. И да пребудет с тобой Род и благо.

В ответ на его слова зарокотало сумеречное небо, будто собиралась гроза.

— Отреклась я от Рода… — повинилась Жданка, опустив глаза в землю. — Нет теперь мне защиты и поддержки. Попросила Потычиху сделать приворот, чтобы Военег полюбил меня. Она заставила идти к Девичьему пруду.

А когда подняла взгляд, то Вячко исчез, будто и не бывало его. Тетюнники сверкали красными глазами из-под лопухов. Они выжидали.

Жданка подобрала обломанную ветку и её острым концом проткнула палец. Выжала несколько капель крови в кринку и повернулась, чтобы уйти. В спину саданул порыв ветра, и в шелесте сухих трав ясно прозвучали слова Вячко:

— У матери спроси про Нежу…

Жданка остановилась от неожиданности, но не обернулась.

А потом зашагала к дому.

Во дворе стояла нераспряжённая двуколка, гневно косил глазом Лебедь, весь по брюхо в дорожной грязи. Жданка громко выругалась, распрягла коня, увела его на скотный двор. Насыпала овса, поставила ведро с водой. А потом сердитая прошла в избу. Даже в сенях воняло медовухой. Что за пир-то средь будних дней?!

Выскочила полусонная мать и отправила дочь на вечернюю дойку, а сама снова ушла в избу.

И только слушая, как упругие струйки ударяют с шипением в бадейку, Жданка поняла, что смертельно устала. Шутка ли — двое суток без сна! Но она была согласна не спать ещё столько же, чтобы размотать клубок всех тайн. Однако дела одно за другим цеплялись за руки, и Жданка не остановилась, пока не отлила молока в глиняный подойник для домушника и на утро для родителей и работников.