Долгождана и князь-отступник

Жданка, сердитая на весь белый свет, сказала:

— Отчего же не поможет? Злыми языками такую помощь окажет! Обсудит и осудит. А ещё, когда кто-нибудь неженатый провинится, скажет: бери в жёны сироту или неимущую без приданого, искупляй содеянное! А если девка по велению сердца, а не по правилам предков поступит, что тут начнётся? Оттого и полон Девичий пруд несчастными.

Голуба глухо, с усилием не залиться слезами, ответила:

— Ты права… Отца село заставило жениться на матушке, когда он, хмельной, заснул и стравил волкам из-за недосмотра овец.

Но все хотели как лучше… Нельзя, нельзя, подруга, в сердце носить ненависть к людям!

Жданку такой разговор отвлёк, и она впервые подумала о том, почему подруга так кротка, незлобива и готова услужить каждому. Так это она благодарна тем, кто обрёк её мать, сироту, на муки и вечные унижения! Нет уж, сама Жданка поступит так, как говорит её разум, на пользу себе. Потягается она и с Потычихой, и с Родом, от которого уже отреклась!

Голуба ощупала кацавейку на груди и нашла засохший цветок.

Сначала улыбнулась, а потом встревожилась:

— Марьин татарник, который год назад тебе Военег бросил? Подружка, может, ты этим цветком сама себя к Военегу привязала?

Жданка задумалась. Тогда, в конце жаркого месяца червеня, когда девки села собрались водить хоровод в последний раз перед Ильиным днём, Военег ехал с реки весь мокрый. Он любил купать коня верхом. Его взгляд упал на Жданку.

— Вот это красавица подросла в доме дядьки Ждана! — крикнул, скаля белые зубы, Военег.

— Глаза ярче смарагдов, щёки розовее корольков, стан гибче веточек берёзовых! Осыпал бы тебя каменьями и жемчугами, да вот сума дома осталась. Держи пока что…

Нагнулся, сорвал цветок марьиного татарника и кинул пятнадцатилетней Жданке, полыхнувшей огнём от смущения. Она поймала цветок, но после поступила по правилам: отвернулась, голову опустила, уши закрыла ладонями — всё, как и положено хорошо воспитанной девке на выданье.

Жданка тогда не услышала ни восхищённого возгласа Голубы, ни завистливого шёпота девок.

Её сердце пустилось в пляс, а голова пошла кругом. И долго ещё в хороводе путались её ноги, а грудь, ставшую твёрдой и горячей, под рубашкой жёг подаренный цветок. Она перестала спать ночами, вновь и вновь переживая сладостные воспоминания. Но при виде Военега сразу убегала — пусть знает, что Жданка скромна и не развязна, понимает, какая хорошая жена из неё получится. А потом красавец-дружинник ушёл в поход.