Сердце Адепта

Наверняка паренёк выполнял очередное поручение деда.

Ост подошёл к закрытой двери. Он постучал: три быстрых стука, два медленных. Детская игра. Маленькая шалость, которая осталась их семейным знаком со времён игр много лет назад.

Замок щёлкнул. И петли ожили, бесшумно открывая двустворчатую дверь, дабы впустить любимых внуков внутрь кабинета.

Здесь было весьма уютно. Тёмно-коричневая кожа ректорского кресла сочеталась с синим бархатом тахты и штор, а также с цветными витражами в открытых стрельчатых окнах и тяжёлой мебелью, вроде бюро, пюпитра и застеклённых стеллажей с книгами и свитками.

На этом фоне выделялся маленький камин у стены, в котором в тёплое время года вместо горящих дров можно было обнаружить котелок, доверху полный рабочими бумагами и заточенными перьями для письма.

Архимаг и мастер над проклятиями Авериус Гарана сидел за столом. Судя по количеству исписанных пергаментов и мрачному выражению лица, он сражался в неравной битве с очередной бюрократической бестией.

Появление внуков разгладило глубокие морщины на его лбу.

Он встал с места и вышел из-за стола.

В этом году ректору перевалило за восемьдесят, но, как и все маги, Авериус Гарана выглядел моложе своего возраста. Ему вряд ли можно было дать больше пятидесяти. В коротких чёрных волосах, зачёсанных назад, и аккуратной клиновидной бородке седина едва угадывалась, а зелёные глаза оставались острыми и внимательными. Высокий, жилистый и угрюмый, он производил впечатление неприветливого, сурового мужчины с недовольно поджатыми тонкими губами.

Он носил строгие бордово-серые камзолы с высоким воротом и чёрные брюки, заправленные в мягкие сапоги. Избегал излишеств как в одежде, так и во всём остальном. Авериус Гарана был сдержан, требователен и внимателен. Нежданных посетителей он не жаловал. Но к внукам это не относилось, хоть он и утверждал, что его семья служит Академии на общих основаниях.

— Мастер Гарана, прошу простить нас за беспокойство, — Остван бросил на пол мешок и картинно поклонился.

Тонкие губы ректора тронула улыбка.

Первым делом он обнял внучку. Затем похлопал по плечу Оствана и по спине Леона.

— А я всё гадал, когда же мои дорогие дети возвратятся, — его взгляд остановился на мешке. Ноздри ректора дрогнули, уловив знакомый запах тронутой скверной плоти. — Полагаю, это не кобальд.

Леонтар присел на корточки перед мешком и начал развязывать.

— Дверги не обманули, мастер, — сказал он. — Приманка привлекла примерно две дюжины кобальдов, которые шныряли в шахте.