НИИ ядерной магии ТОМ 3 (заключительный)

— Радиоактивный то есть?

Он присел рядом на корточки и внимательно следил за тем, что она показывала и рассказывала.

— Да. Изотопы бывают стабильные и нестабильные. Вот наши — последние, они излучают радиацию. Что такое изотопы помнишь?

Александр отмахнулся:

— Что-то там про одинаковое количество протонов, но разное количество нейтронов. Я был внимателен к той части химии, которая помогает в земледелии. Так что всё, что про радиацию, по большей части прошло мимо меня.

— Ничего себе мимо, — удивлённо пробубнила Фима и продолжила.

— Остальные части РИТЭГа — это поджимное устройство, термоэлектрическая батарея, — она указывала на один фрагмент чертежа за другим. — Это классическая версия, такие стояли раньше на маяках и до сих пор кое-где сохранились.

— Хорошо, тут нет вопросов.

— Супер. А вот что я хочу сделать, — она сняла камушки с верхнего листа и аккуратно убрала его.

Александр поднял брови, изумлённо разглядывая хитросплетения линий на миллиметровке. Он видел где-то в глубине схему РИТЭГа, которую только что показывала ему Фима, но теперь эта схема была как паутиной оплетена сотнями новых линий.

Приглядевшись, он увидел над корпусом радиоизотопной батарейки до боли знакомую пирамидку.

— Ты хочешь соединить эту штуку с алтарём? — удивился он.

— Да, хочу. И здесь как раз нужна твоя помощь. Я должна в мельчайших деталях понимать, как он устроен, чтобы верно всё рассчитать.

— Тебе проще будет просто разобрать один из них и посмотреть самой.

— А так можно? — обрадовалась Фима.

— Ты не похожа на человека, которого волнует, что можно делать, а что — нельзя, — он с кислой миной указал наверх, где всё ещё тлел голубой огонёк.

Фима замялась, отвлеклась на сворачивание чертежей.

— Я сделала это, потому что волновалась. Увидела, что случилось, и очень испугалась.

«Молчи!» — скомандовал себе Александр и сжал челюсти покрепче. Но это не помогло, он будто со стороны увидел, как его рот раскрывается и выпускает совершенно лишние слова:

— А чего ж прилетела только сейчас, цветочек?

Фима посмотрела на него прямо, не скрываясь.

Он прекрасно понимал, что ей и страшно, и стыдно, и больно, когда они рядом. И чаще всего она отводила взгляд или пыталась оправдаться. Но сейчас смотрела так открыто и честно, что у него дрогнуло сердце от нежности.

— Знала, что ты цел.

— Ты к нему первому полетела, да?

Она рефлекторно сжала ткань юбки, но взгляд не отвела.

— Да.

— Ну и правильно, цветочек, — он поднялся на ноги и отвернулся, потягиваясь.