МагАкадемия. Истинная последнего дракона

По крайней мере, тут красиво и много вкусной еды — с голоду точно не помру,

Интересно, что из множества столиков лишь расположенные возле окон были покрыты скатертью. Они отличались и формой — овальные, с резными ножками и с мягкими диванчиками вместо обычных стульев, которыми были окружены квадратные столы.

Я уже заканчивала завтракать — попивала чай с ягодной тарталеткой и, блаженно улыбаясь, любовалась прекрасным видом из окна, — когда в столовую вошли два парня. Высокие, стройные блондины, оба со слегка оттопыренными эльфийскими ушами.

И похожи друг на друга, словно две половинки апельсина: одинаковые прямые носы, одинаковые, близко посаженные, но выразительные глаза с по-девчачьи длинными ресницами, и брезгливо поджатые губы. Если бы не последний штрих, эльфы были бы очень симпатичными. Они сразу двинулись к столикам, а, увидев меня, многозначительно переглянулись и, чуть подкорректировав курс, направились прямиком в мою сторону.

Парочка остановилась напротив, и брезгливость на благородных лицах стала кричащей.

У одного из парней были карие глаза, у другого — тёмно-зелёные.

— Я так понимаю с первого раза до тебя не доходит, Бейл? — вопросил кареглазый, выделив фамилию, как непристойное ругательство, — Впрочем, ты всегда была туповата. Убирайся отсюда.

Я обратила внимание, что он не использовал приставку «ди», что бы та не значила, но фамилию назвал правильно. Видно, ректорская дочка была и впрямь известным персонажем, который успел проесть плешь всем обитателям академии.

Подошла буфетчица с кожаной папкой красивого сиреневого цвета, и тут меня накрыло новой волной информации. Оказывается, кареглазый был старшим сыном нынешнего Владыки эльфов и учился на шестом курсе Факультета стихийников. Зеленоглазый — его младший брат, пятый курс Факультета тёмной магии. Тоже прогуливает «Магическую защиту». Тармас тон Дарнимароэль и Шиман тон Дарнимароэль соответственно.

Настоящие принцы прям как в фэнтезийной книжке.

Я издала нервный смешок, отчего эльфийские лица непонимающе вытянулись.

Тут ещё зачем-то вспомнилось, что Мантиса была не прочь закрутить роман с любым из этих красавчиков. Из провала в чужие эмоции выдернул старший из принцев:

— Почему ты позволила ей сесть за эльфийский стол?

Он вперился уничтожающим взглядом в буфетчицу, которая всё так же стояла рядом, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Она мигом побледнела до нежно-зелёного оттенка, даже носик заострился — краше в гроб кладут.