Замуж за Темнейшего, или Попаданка в беде

Схватилась за дракона, дёрнула ногой и услышала сердитое шипение. Мы нырнули вниз, затем вверх, и если б не ветер в лицо, я б заорала от ужаса.

— Держитесь! — крикнул мне Каэм. — Сейчас…

Не договорив, он кое-как выровнял полёт. Сзади слышались испуганные крики служанок, и мне пришлось помахать им рукой, чуть не лёжа на драконе: мол, всё в порядке.

— Вам… вам нужен лекарь, — громко проговорила я, как только смогла. — И постельный режим, а не полёты!

В ответ раздалось уже рычание.

— Поверьте, моя благородная невеста, я сам могу о себе позаботиться! Райле и так даёт мне всё, что надо.

— Вы доиграетесь, у вас там начнётся… — начала я и тут же умолкла, сообразив, что мои познания из другого мира могут только насторожить Каэма. Шиилит, как девица на выданье, пусть и драконесса, наверное, вообще не должна знать о таких вещах.

— Я тронут вашей заботой, — судя по голосу дракона, он нисколько не поверил в мою искренность. — Не переживайте, Шиилит, мы с вами успеем заключить брак раньше, чем «что-нибудь начнётся».

Вот как! Сам изначально смотрел на свою невесту, как на ходячий инкубатор, и решил, что я к нему отношусь немногим лучше! От злости мне захотелось его пнуть, но я благоразумно сдержалась и попыталась думать о чём-то хорошем. Или о ком-то хорошем.

Бедная Аня! Ей и правда хотелось побывать во дворце Каль-Иэрэма, отвлечься от окружавших её всю жизнь иллюзий. На прощанье Каэм разрешил сестре пользоваться его лабораторией, сколько вздумается, только ничего не разбивать и не портить.

Аню даже это не утешило — перед моим внутренним взором так и стояло её обиженное лицо с поджатыми губами.

— Я ведь и птичек отпустила, — сказала тогда Аня, — всех, кроме соловья, он не захотел улетать… Совсем мне теперь скучно будет.

— Мы скоро вернёмся, — заверяла я маленькую драконессу, хотя у самой на душе кошки скребли, причём когтями не меньше тигриных. Аня лишь печально улыбнулась и шепнула:

— Смотри не забудь про наш уговор!

Иллюзия, которую девочка наложила на мои глаза в последний вечер перед отлётом, должна была держаться не меньше двух дней.

Аня так старалась, что после этого еле стояла на ногах от слабости, и всё-таки её усилий не хватало, чтобы надолго обезопасить меня от разоблачения.

И тогда мы придумали новый план — рискованный и зависящий не только от нас, но, как сказала Аня:

— Другого выхода нет!

И я вынужденно согласилась. Единственное, что мне оставалось — это надеяться, что мои дурные предчувствия не сбудутся.