Замуж за Темнейшего, или Попаданка в беде

Значит, он дракон?!

Постой-ка… тогда каким образом он мог стать безродным? И зачем выбрал для себя такую скромную участь, как жизнь лекаря в крохотной зелёной деревушке?

Всё-таки Тилену удалось меня заинтриговать! Я отложила первый лист пергамента и взялась за второй и третий, но здесь меня поджидало разочарование. Тилен подробно описывал, как пришёл в деревню, назвался лекарем и поначалу жил у какой-то вдовы, а затем с разрешения старейшины начал строить дом. Вот и всё! Никаких ошеломительных открытий, которых я ждала, не последовало.

— Рецепты, рецепты, больные, исцелённые, снова рецепты, — пробурчала я, откладывая в сторону стопку листов. — Что же остаётся-то? А, вот!

Десятый или одиннадцатый лист начинался с того, что в деревню нагрянули серые драконы. Тилен живописно излагал, как «посуровело и потемнело безмятежное летнее небо», как подул «леденящий душу ветер», и на поле, перед остолбеневшими крестьянами, опустились трое «ужасных серых драконов».

— Значит, вот как просто всё было, — оторвалась я от чтения, — серые так запугали деревенских, что те не осмелились доложить Каэму.

Даже несмотря на страх наказания!

Один из драконов оказался ранен, и Тилен употребил всё своё искусство на то, чтобы его исцелить. Меня удивило, что на сей раз особых рецептов зелий не было, кроме обезболивающего. Рыжий лечил дракона каким-то необыкновенным способом? Наложением рук, что ли? Я хотела засмеяться, но вдруг вспомнила, как очнулась от забытья в замке Ирр, и хотела дотронуться до Каэма, думая, что сейчас исцелю его…

Всякое желание смеяться пропало.

Я перевернула лист, желая выяснить, о чём говорили Тилен и драконы. И тут же разволновалась.

«Я послушал их бахвальство, послушал, как ловко они похитили чёрную драконессу, и у меня закололо в висках: так вот же оно, моё видение! Сбылось! И теперь я должен был сыграть свою роль. Я предложил им…»

Стук в дверь заставил меня рывком вскинуть голову.

— Моя благородная невеста, откройте, это я, — прозвучал голос Каэма. Отточенные вежливые интонации, всё как полагается, и я поспешно отозвалась:

— Да… сейчас!

Собрала дневник Тилена, раскиданный по коврику, и сунула обратно в сундучок.

Заперла его на ключ, а ключ спрятала за пазухой. Вскочила, расправила слегка помявшуюся юбку и разрешила:

— Заходите.

Ровно за секунду до того, как дверь открылась, я поняла, что забыла один из листов пергамента на коврике. Торопливо заслонила его собой и изобразила улыбку:

— Рада вас видеть, Каэм.