Цветы цвета неба

Мне они самой очень нравились - добрые и поучительные. Вадомийские сказки я, конечно, детям не читала. Как только дети засыпали, я укрывала Эйма одеялом, а Инга относила в его комнату, благо, недалеко.

Несмотря на внешнее сходство, характеры у сыновей Риона оказались разными. Инг был более спокойный, он любил рисовать, что у него весьма неплохо получалось, он был более усидчивым. Эйм же, наш маленький волчок, который не мог сидеть на месте.

Ревность Инга к Эйму быстро сошла на нет, к тому же они оба практически не видели отца.

Инга мне было жаль – в столь юном возрасте остался без матери, но я не стремилась заменить ему мать, да и невозможно это. Но подарить чуточку больше теплоты было в моих силах. И если поначалу он меня избегал, то постепенно привык немного. Чему немало поспособствовал и Эйм.

Глава 17

Я не спрашивала у Риона, как произошло покушение на императора, да и когда я прибыла во дворец, рана на груди, была уже вполне обработана. Целились в сердце, но лезвие прошло по касательной, раскроив кожу до ребер.

Мое дело было в лечении, а не в выяснении обстоятельств, приведших к ранению. Но любопытство никуда не девалось. Да еще и императрица. Она приходила через день узнать о здоровье супруга. Но ни разу не осталась даже на пару минут посидеть у кровати мужа.

Император пришел в себя через две недели после ранения.

После очередной процедуры передачи энергии я собралась уже покинуть комнату, как услышала:

- Риндамия, задержитесь на минутку, - хриплым, слабым голосом произнес, пока еще действующий, император.

- Как вы себя чувствуете, выше величество? – спросила я, подойдя к кровати.

Он поморщился, но ответил:

- Живым. Мне за это вас благодарить?

- От части. Вам что-нибудь требуется?

- Да, позовите Эйннариона. - Он даже не пытался скрыть враждебность ко мне в своем тоне. Да и во взгляде тоже.

Я кивнула и собралась выйти, когда он меня снова позвал:

- Почему ты скрывалась, Риндамия Пирийская?

- Я не скрывалась, я строила новую жизнь.

Он кивнул, как будто подтверждал какие-то свои мысли.

В приемной у Риона восседал за столом граф Конет. Мило улыбнувшись, я произнесла:

- Приветствую вас, граф. Будьте так любезны передать его высочеству, что император пришел в себя и зовет его к себе.

При виде меня лицо графа приняло холодно-сдержанное выражение и таким же холодным голосом, от которого у меня мурашки бежали по спине, ответил:

- Я все передам. Это все?

- Удачного дня, граф, - я кивнула и вышла.