Семь мужей для избранной демоном-драконом

Когда за мной пару часов назад приходил Микки, у двери ждала молодая девушка в длинном платье и чепчике – наверное, служанка, – а чуть дальше стояли стражники. Теперь пустовал весь коридор.

М-да. Я ведь сама просила, чтобы меня оставили наедине с собой. Допросилась.

Я еще раз посмотрела на лужу, а потом на полотенце. Пачкать единственное, чем тут можно вытереть руки и лицо, казалось неразумным. Да и сушить его все равно негде.

Делать было больше нечего, поэтому я запихнула подальше свою лень и медленно пошла по коридору.

С одной его стороны размещались витражные окна с драконами, а с другой шла череда комнат. Все двери казались закрытыми.

Мне стоило бы пройти мимо и дальше искать слуг, но я в нерешительности замерла у первой двери. Меня мучило любопытство. Что там держат? Может, это такие же спальни, в которых живут другие похищенные студентки? Или здесь отдыхают слуги, у которых можно будет попросить тряпку?

Да, именно так и надо будет ответить, если я наткнусь на что-нибудь неожиданное. Даже врать не придется.

Я на всякий случай постучала и только после этого осторожно подергала за ручку. Заперто. Как и следовало ожидать. Со второй дверью история повторилась. И только из-за третьей, когда я уже собралась тянуть ее на себя, мне ответил усталый мужской голос:

- Кого нелегкая принесла?

Я торопливо отпустила рукоять. Ну молодец, Ринка! Сейчас бы ввалилась к незнакомому мужику в спальню. Вот было бы смешно, если он еще и раздет. План по замужеству, блин, принят к исполнению.

- Извините. Я ищу… э-э… слугу, наверное, – протянула я, вдруг задумавшись, а называют ли здесь слуг слугами. Может, у них рабство? Или, наоборот, они добровольные работники и оскорбляются, если их называют слугами? Зря я не спросила у Микки.

В комнате воцарилась тишина, наведшая меня на мысль, что я все-таки ошиблась. Я уже собралась развернуться и уйти, как дверь вдруг отворилась.

На пороге появился длинноволосый мужчина типичной нордической внешности. Чтобы заглянуть ему в голубые глаза, мне пришлось задрать голову.

Широкие плечи намекали на то, что «норвежец», как я его сразу мысленно окрестила, не чужд регулярным физическим упражнениям. Два шрама на открытом лице – на подбородке и лбу – подтверждали, что он, скорее всего, воин. А может быть, офицер на службе у Дамиана. По крайней мере, одет он был тоже в сапоги, достаточно узкие штаны и белую рубашку старинного покроя.

А рубашка оказалась еще и распахнута так, что открывала крепкую грудь.