Елена Прекрасная

Вот моя Любава, – он приобнял милую девушку с тёмно-русым цветом волос.

– А это моя Милана! – сообщил Василий, поцеловав в макушку рыжеватую девушку в веснушках.

– Что ж, раз все наконец в сборе, пора устроить по этому случаю пир! – торжественно сообщил царь Берендей.

При слове «пир» во мне вновь проснулся голод.

«Наконец-то я поем!» – с предвкушением думала я, входя во дворец под руку с Иваном следом за остальными.

Внутри дворец ничуть не уступал внешней роскоши! Блестящие полы из малахита, устланные дорогими коврами.

Такие же малахитовые колонны. Стены, расписанные золотыми узорами и украшенные драгоценными камнями. А потолок словно отдельное произведение искусства! Это был не потолок, а свод с изображением картин на церковную тематику. Такую красоту в своём мире я встречала действительно только в церквях.

«В своём мире, – задумалась я. – То есть я признаю, что этот мир не мой? Но как такое возможно? Меня засосало в сказку?»

Запах вкусной еды, внезапно коснувшийся моего носа, отвлёк меня от этих мыслей.

«В каком бы мире я ни была, но есть всё равно хочется», – думала я, вдыхая сладкие ароматы.

Наконец мы дошли до огромной залы, посреди которой стоял длинный-предлинный стол прямоугольной формы, просто ломившийся от обилия еды. На нём было и запечённое мясо, и посыпанный зеленью отварной картофель, от которого ещё исходил пар, и уже нарезанная рыба. Много пирогов! Блины с красной икрой и множество других блюд, которые я не могла рассмотреть со своего ракурса.

Как только мы вошли в зал, музыканты, сидящие по периметру, заиграли на музыкальных инструментах.

Но я обратила на них внимание только сейчас, когда Иван под руку повёл меня к столу. Особенно моё внимание привлёк один гусляр, явно выделяющийся среди остальных: высокий и накачанный, он походил больше на телохранителя, чем на музыканта. При этом он, в отличие от других гусляров, не сидел, а стоял и даже пританцовывал, перебирая струны на внушительного размера музыкальном инструменте.

Царская семья уже расположилась за столом: царь – посередине, другие братья с невестами – по обеим сторонам от него.

А нам с Иваном пришлось обойти стол, чтобы сесть ровно напротив царя. Усевшись поудобнее на стул, стрелу я положила рядом с собой на стол.

– Добрыня, иди и ты к нам! – позвал царь того самого гусляра.

Гусляр с улыбкой отложил свой музыкальный инструмент и тоже уселся за стол с нашей стороны по другую руку от Ивана.

– Добрыня? Добрыня Никитич? – шепнула я Ивану.

– Ты его знаешь? – удивился он.