Небо для дракона

Такую водяную лилию он мог продать и подороже! Лучше бы отдал Синим кого-то из своих племянниц, они и по возрасту подходили больше, а дракон любой невесте был бы рад, выбора-то у него не было… Вот только старшая дочь Арксора была дурнушкой, хорошо, что умерла подростком… Страшно стало, вдруг младшая тоже не удалась, кто их в младенчестве-то разберёт! А теперь сожалеть поздно. Сколько богатых мужчин на неё заглядывались! Но есть договор, скреплённый кровью, и долг должен быть оплачен.

― Поедешь! – рявкнул Ронраг, – Твоё желание спросить забыли! Ты с детства знала свою судьбу, нечего истерику устраивать, пора смириться!

Дракон перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой, надеясь поспать.

Тишину разрезал громогласный рёв, пополам с воем, девушка топнула ногой, сорвала подушку с головы отца, и завопила в самое ухо родителя:

― Нет! Лучше убей меня!

Арксор заскулил, стискивая ладонями голову, тяжко вздохнул и уселся, вперив кровожадный взгляд в ясноглазую и чрезвычайно горластую деву.

― Почему? Вот можешь ты мне объяснить, что тебе не так? Он богат, живёт в замке, не старый, не толстый, без шрамов! Чего ещё тебе надо? Наплодишь ему пару-тройку драконят, и заведёшь любовника.

Всех-то дел!

― Я не лягу с ним в постель! Он мне противен! Не старый? Да он на пятнадцать лет старше! Это уже не дракон, а мумия ящера!

― Мужику только тридцать три исполнилось, самый расцвет! На что тебе пацан зелёный? У самой мозгов, как у рыбёшки, и мужа такого-же хочешь? Может хоть взрослый мужчина с тобой совладает, да характер колючий обомнёт малость!

Неожиданно, ужасающая догадка влетела в затуманенный алкоголем рассудок родителя, и засела там стрелой.

Рыбьи глаза налились кровью, Ронраг вскочил с дивана и вцепился в тонкую шею дочери, не давая вывернуться и сбежать.

― А может, ты кому отдалась уже, и теперь страшно, что жених узнает и прибьёт? Если ты меня опозоришь, то лучше бы тебе, и правда, умереть! – процедил он с такой злобой, что девушка растеряла весь свой запал и стала белее жемчуга озёрного.

Огромные серо-голубые глаза наполнились слезами, яркие губы задрожали, придав лицу настолько трогательное и беззащитное выражение, что отец тут-же раскаялся в своей жестокости. Шершавая ладонь отпустила девичье горло, но взгляд оставался подозрительным.

― Ты же не спала с мужчиной? – уже мягче спросил отец.

Лаари потрясла головой, отрицая обвинение, и захлопала длинными, мокрыми от слёз ресницами. На белой шее проступили красные пятна, и Ронраг стушевался.