Жена напоказ

— Ваше сиятельство…

— Будьте добры ответить на вопрос, — подогнал тот его, проходя дальше.

А когда он поравнялся с пленителями Перетта, те, кажется, уже готовы были его отпустить прямо так, без приказа старшего.

Пришлось месье Лимиеру со всей стойкостью, на которую он был способен, пересказывать события этого утра. И визит Фабриса, и его гневные заявления, и документы от лекаря, подтверждающие “побои”. Гнев Первородных! Перетт и побои вообще где-то по разные стороны огромной пропасти. Всё, что он сделал, — это хорошенько припугнул моего пасынка.

— Знаете, большей чуши я давно не слышала, месье Лимиер! — проговорила я, усаживаясь в обитое бордовой кожей кресло управляющего. Ксавье встал у окна за моей спиной и облокотился на спинку. — Я видела всё своими глазами. Да, был конфликт. Но он не составлял и десятой доли тех ужасов, что вам нарассказывал Фабрис.

— Я не могу быть уверен до выяснения всех обстоятельств, — недоверчиво скривился Зелин.

— А вы не желаете выяснить те обстоятельства, которые привели к этим? — Я взмахом руки обвела всю мизансцену, что сложилась вокруг. — Кажется, к ним вы не проявили ровным счётом никакого интереса. Несмотря неоднократные указания королевского дознавателя.

— Во-первых, его светлость мне не начальник, — запальчиво уточнил Лимиер. — Я лишь могу прислушиваться к его рекомендациям, но решаю, исходя из целесообразности. Во-вторых, жандармы были на вашем винограднике вчера. Но никаких следов магии не обнаружили.

— Тогда лично у меня есть повод сомневаться в способностях ваших людей, — заметил маркиз. — Или в вашей честности. Кажется, вы желаете, чтобы я, к примеру, привлёк свои знакомства к прояснению столь мутных событий?

— Ваше сиятельство, — Зелин чуть заискивающе улыбнулся, — здесь нечего прояснять. Всё и так ясно. Двое мужчин повздорили. Прошу прощения, на почве чести женщины. Такое часто бывает. Но я собственными глазами видел следы на шее виконта. И свидетели… Между прочим, из охраны вашей винодельни.

— Уволю, — буркнула я себе под нос.

Словно мало им плачу! Словно Перетт чем-то им досадил! Да он со всеми всегда старался быть предельно вежливым.

Слушая нас, управляющий молчал, но складка между его аккуратными чёрными бровями становилась всё глубже, а губы — белее.

— Ваше сиятельство, — наконец проговорил он. — Не стоит. В итоге всё встанет на свои места.

— Уж будь уверен, Перетт, — я кивнула, — я расставлю.